Каникулы с огоньком. Швабра для ведьмы - Елизавета Владимировна Соболянская

весь город. Но адепты струхнули и подались назад. А между тем я замерзла и проголодалась, а из-за приоткрытой двери вкусно пахло едой. Пришлось вмешаться:

– Милейший, ну что вы так распереживались? – сказала я ласковым тоном, копируя преподавателя по менталистике. – Ну, бросилась крыса под ноги, какие пустяки. Вам нужно побыстрее руку в лед положить, а то ведь опухнет, готовить не сможете!

Мужик схватился за пострадавшую конечность и застонал:

– Готовить! Пироги! У меня заказ! Завтра на рассвете за ними придут!

– Простите, – я спрятала улыбку, – вам никто не может помочь?

– Да кто же сейчас поможет? – буквально взвыл мужичок. – Свадебная неделя, будь она неладна! Все или пьют и гуляют, или гуляют и пьют!

– Вот что, – сказала я, – раз уж мы невольно стали причиной вашей травмы, мы поможем вам с пирогами. Я работала в трактире несколько лет и отлично умею стряпать пироги с разными начинками и из любого теста. Парни помогут с тестом и печами. А вы нас накормите и позволите переночевать, идет?

Пекарь мрачно взглянул на стремительно синеющую конечность и кивнул:

– Ладно, но я буду рядом и все проверю! И еще этих… крыс чтобы всех выгнали!

Глава 4

Марек и Винтон корчили рожи, шипели и ворчали, ровно до того момента, как вошли в тепло пекарни. Здесь было чисто, пахло сдобой, подходящим в кадушках тестом и разнообразными начинками.

– Мойте руки, – буркнул повар, сам хорошенько намыливая ладони.

После мытья он выдал мне косынку, фартук и нарукавники – не лишняя предосторожность, мантию мне пачкать не хотелось.

Парни тоже получили фартуки – но серые. И серые же шапочки на голову.

– Чтобы ни единого волоса! – строго сказал пекарь, провожая нас в комнату с печью.

Я ахнула – шесть кадушек! Да это до рассвета пироги лепить!

– И вы все это собирались делать сам?

– Собирался! – пекарь кивнул на тазы с начинкой и объяснил: – Сестра моя замуж выходит. Прежде она мне тут помогала, ну а сегодня – что ж, невеста же! Расхвалила мои пироги, сказала, лучший подарок на свадьбу от меня будет. Вот и взялся. А теперь как?

Я покачала головой и напомнила:

– Скорее лед приложите, а то хуже будет, как бы не перелом! Кстати, меня Мейта зовут!

– Биркас! – буркнул пекарь и сунул руку в ледяную воду, в которой стояло ведерко с паштетом для начинки.

– Марек!

– Винтон!

– С чего начнем? – невесело спросила я, понимая, что реально не уснем до утра. А потом нас выгонят. Ну, хоть проведем ночь в тепле и, может, даже пирогов поедим.

– С мясных пирогов! – решил Биркас. – Им жар больше нужен!

Под его руководством парни подбросили в печку дров, вынули листы, и я взялась обминать и делить тесто. Потом катать. Потом лепить.

Часа через полтора, загрузив в печь противни с пирогами, парни вышли на заднее крыльцо – подышать. Биркас умудрился их тоже загонять, заставляя мыть пол, носить воду и рубить нежные начинки.

– Мейта, ты же ведьма! – простонал замученный Марек. – Подлечи этому типу руку! Пусть он уже сам свои пироги печет!

– Я первокурсница, – пришлось напомнить, – у нас еще не было лекарского дела, его с третьего курса читают, даже общее. Но вы же боевики! Неужели вас не учат хотя бы обезболивать раны?

Парни переглянулись, и Винтон насмешливо хмыкнул:

– Я умею, но этот человек меня к себе не подпустит. Вампиров боятся.

Я заметила, что пекарь отсылал Винтона с заданиями на другой конец пекарни, но не думала, что все так плохо.

– А это сложно – снять боль и отек? – уточнила я. Вообще мне казалось, пекарь просто притворяется, не так уж сильно он ушиб руку.

– Вообще – нет, – ответил вампир, – я могу показать и объяснить, и ты сама подлечишь этого хитреца.

– Показывай, – вздохнула я.

Счастье, что, собираясь на прогулку, я не забыла свой янтарь. Счастье, что у Винтона хватило терпения объяснить мне, что к чему. Счастье, что пекарь заскучал и рад был вернуться к своим пирогам. В общем, у меня получилось снять боль, убрать отек и даже почти залечить синяк! Потом у меня закружилась голова, янтарь побледнел, и я вынужденно присела, а Биркас сам взялся за скалку. Мы остались на подхвате – мыли пол, скребли стол, подавали начинку, снимали пирожки, чистили горячие противни и снова ставили их в печь.

Справились быстро – часа за четыре. Потом пекарь налил нам горячего взвара, выложил корзинку пирожков и потребовал от боевиков прогнать крыс.

Парни моментом смели угощение, потом Марек вздохнул и потребовал мешок или ненужную посудину, которую не жалко выбросить.

– Зачем? – изумился пекарь.

– У вас что, маги еще ни разу живность не гоняли? – удивился вампир.

– Да я сюда только месяц как переехал, – признался мужчина.

– А, тогда понятно, почему не знаете. Мы можем живность просто разогнать, тогда она уже завтра вся обратно вернется. А можем собрать в мешок или в большой горшок и сжечь на улице. Но посудину лучше тоже выбросить. Горелые крысы так воняют!

Пекарь побледнел и нашел битый горшок и мешок тоже.

Пока Марек чертил незнакомую мне руну прямо на полу у входной двери, я шепотом спросила у Винтона:

– А почему хозяин просто не купит амулеты от крыс и насекомых?

– Потому что их нужно менять или заряжать, – так же тихо ответил боевик, – многие считают, что проще раз-два в месяц накормить студентов, чем раз в год платить деньгами. Ну, а мы не ходим голодными.

Я хмыкнула. В таких местах, как трактиры, пекарни, булочные – где всегда есть еда, тепло и влага, без магии выгонять насекомых и грызунов задача затейливая.

Бабуля, помнится, и наш скромный погребок наполняла пижмой, полынью, сухими репьями и порошком буры – только бы не бегали по углам шустрые таракашки, не пищали по ночам мыши.

Между тем Марек дочертил руну, поставил на нее горшок и позвал Винтона. Вампир напитал контур своей силой, и я подпрыгнула, закусила кулак и забралась с ногами на лавку: из щелей полезли муравьи – любители сахара, за ними тяжелые блеклые слизни, многоножки, мелкие шустрые блохи, а