Наваждение - Кристина Лин

них заперты и отпираются только в те дни, когда дом готовится принимать гостей. Тогда по коридорам туда-сюда снуют люди — все они призваны подготовить комнаты, чтобы в них стало комфортно приглашенным гостям.

Я также знаю, что снаружи дом украшен статуями, изображающими мифических персонажей — тут и сатиры, и русалки, даже рыцари в доспехах имеются. Темно-зеленый камень, из которого выложены стены, приятно сияет при ярком солнечном свете. Я не знаю, как называется этот материал. Но точно могу сказать, что в жизни не видела ничего подобного.

Кладу в кофе две ложки сахара, перемешиваю и пробую напиток. Да. Это то, что мне сейчас необходимо. Еще бы бутерброд. А то я со вчерашнего вечера ничего не ела, и желудок урчанием напоминает об этом прискорбном факте. Права Светка, не берегу я себя. Что там у нас есть в холодильнике из съедобного? Ага, вот это подойдет. Сейчас разогреем.

Но, видимо, сегодня — не мой день, и нормально позавтракать мне не суждено. Где-то в квартире звонит мобильный, разрезая мелодией тишину. Быстро нахожу гаджет, смахиваю иконку.

— Привет, мам, — успеваю принять звонок.

— Привет, Викуся, — отзывается мама в трубку, и я хмурюсь. Сколько себя помню, именно так она меня и зовет. И каждый раз меня передергивает, когда я слышу такой вариант своего имени. Зачем называть ребенка красивым именем Виктория, если потом будешь так его коверкать? — Только из банка, ходила получать деньги, которые ты отправила. Спасибо.

— Вам хватит на оплату квартиры? — тут же интересуюсь я.

— Да, конечно. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Я не рассказывала матери о том, каким способом зарабатываю деньги. А она не сильно интересовалась. Иногда, когда я приезжаю на выходные или каникулы в отчий дом, мне кажется, что мама догадывается об источнике таких щедрых выплат. Но виду не подает. Просто не хочет отказываться от дополнительных средств — и это можно понять. Вот только, иногда мне становится грустно и обидно. И я чувствую свою беззащитность. От того, что обо мне, кроме меня, и позаботиться некому. И еще, от того, что мало кого заботит на самом деле, насколько мне непросто приходится все успевать.

Мама не знает, а я никогда не признаюсь, в том, как непросто иногда отшивать назойливых мужчин. Ведь многие из них считают, что эскорт подразумевает почти автоматическое согласие на постель. За прошедший год я успела пообщаться с большим количеством представителей противоположного пола. И очень мало из них оказалось достойных. Кажется, по-настоящему достойных в этой братии просто нет. Хоть и с деньгами, часто привлекательные, всегда ухоженные, но… никакие. Так и до разочарования во всей мужской половине человечества недалеко. Но, разве маме это все интересно?

— Как твои дела, доченька? — спрашивает мама.

Привычный вопрос, без него не обходится не один наш разговор с матерью. Я заверяю ее, что у меня все хорошо, и она, успокоенная моим ровным голосом, верит. Или делает вид, что верит.

Странно, что у меня появляются иногда такие мысли? В последнее время каждый мой разговор с мамой все больше напоминает некий ритуал, в котором она — заботливая мать, а я — верная дочь. Потом я отключаю звонок, и возвращаюсь в реальность. И тут есть только я — единственный человек, который может помочь мне с моими проблемами.

Сморгнула, не кстати появившуюся, слезинку. Отхлебнула кофе.

И, когда хлопнула входная дверь, мне уже удалось полностью задвинуть все свои непрошенные эмоции подальше.

— Как тебе? — впорхнула в комнату Светка, кружась и потряхивая волосами.

Когда я видела ее утром, она была брюнеткой. Теперь же передо мной красовалась блондинка.

— Вау! — только и смогла ответить ей. –Тебе очень идет.

Глава 3

— По какому поводу новый стиль? — спрашиваю, разглядывая светлые локоны подруги.

— Ну, как же? — удивляется она. — Сегодня ведь идем к Стасу. Ты разве забыла?

— Сегодня? — вырывается у меня.

Вот черт, я совсем забыла про день рождения нашего общего друга. И по совместительству, одногруппника. Светка втайне сохнет по нему, но от меня своих чувств скрыть не смогла. В один из вечеров я разговорила ее на откровенность. Теперь о каждом томном взгляде предмета ее обожания я знаю. Потому, что моя подруга только о Стасе и думает. Она бесконечно придумывает различные уловки, как склонить парня на свою сторону, читает в интернете о методах соблазнения. Только все это в реальной жизни не работает. Ведь, стоит Стасу оказаться поблизости, и, обычно деловая и шустрая, Светка превращается в овощ, не способный двух слов связать.

Стас — сын ректора и душа любой компании, такой себе рубаха-парень. Смазливый и веселый, он всегда способен любое скучное мероприятие превратить в шумную вечеринку. В нашем универе о нем не мечтает, наверное, только самая ленивая. Но и я, разумеется.

Не могу сказать, что меня раздражает его манера поведения, просто не лежит душа — и ничего с этим не поделаешь. А может, все дело в том, что я, по роду своей, хм, профессии, успела немного изучить мужчин. И не просто изучить, но и весьма сильно разочароваться в них.

— Ну ты даешь, мать, — всплеснула руками Светка. — Только не говори, что не пойдешь. Ты обещала, помнишь?

— Помню, — понимаю, что мне не отвертеться. Да и провести время со своими сверстниками не мешало бы. Вернуться в студенческую реальность, так сказать.

— Тогда поторапливайся.

Быстро вливаю в себя остатки кофе, кружку оставляю на столе. Времени-то в обрез. А ведь я обещала. Она права. Отказаться от своих слов уже не могу. Да и не хочу — вечеринка обещает быть классной.

— Мне нужно полчаса, — кричу подруге уже по пути в ванную.

Так быстро я, наверное, никогда не собиралась. Пять минут на душ, еще десять на прическу, пять минут на легкий макияж. Если бы существовали соревнования по скорости прихорашивания и сборов на вечеринку, то сегодня я одержала бы в них неоспоримую победу. И вот, ровно через полчаса я обуваю красивые нарядные босоножки и проверяю содержимое сумочки. Фух, кажется, ничего не забыла.

— Круто выглядишь, — подруга придирчиво осматривает мое платье и босоножки.

— Спасибо, ты тоже.

— А говорила, что тебе никто не нравится из наших, — протягивает она, и я закатываю глаза. — Для кого старалась?

Ну, почему, если