Служба Смерти - Натали Лавру

Сын, как я и ожидала, встал на мою сторону и при случае заявил об этом отцу, после чего тот вызверился и стал бывать дома ещё реже.

«Неужели это конец?» — каждый день задавалась я вопросом. В душе всё ещё теплилась надежда, что Дилан однажды придёт, обнимет, скажет, как же ему плохо без меня, и предложит помириться.

Но Дилан был счастлив. Он попал в свою стихию и забыл о нас.

Иногда мне казалось, что Дилан начал потихоньку отдаляться с тех пор как перестал принимать транквилизаторы, блокирующие агрессию. Он утверждал, что отлично контролирует свои эмоции и приводил неоспоримый аргумент: «Я же не распускаю руки». Но порой его слова и поведение пугали меня, словно это внутренний зверь временами пробивался через человеческую оболочку.

Мой муж был одновременно тем и не тем. И вроде бы я должна была радоваться тому, что он наконец-то нашёл своё место в жизни, но как-то было тоскливо на душе. Мне ведь обещали, что у нас будет крепкая семья, где все решения принимаются вместе, где оба родителя заботятся о детях…

Обещания — самая лживая вещь на свете.

Я с сожалением понимала, что, если бы можно было переиграть, то на свадьбе сестры я ни за что не купилась бы на уговоры Дилана. Мы бы не переспали, не родилась бы Полина. Мы с Максимом жили бы вдвоём на мою скромную зарплату.

Нет-нет, свою дочь я люблю, просто мой жизненный ресурс исчерпался, и я не знала, смогу ли дать Полине столько любви, сколько ей требуется. Чем же ребёнок заслужил таких бестолковых родителей?

Ошибочный или нет, но выбор уже был сделан. На слабости типа «лечь и умереть» у меня не было права. Всё своё свободное время я посвящала детям, снова задвинула в дальний угол личные хотелки. Пару раз в месяц мы ездили в деревню, причём уже не с Диланом, а с Сашкой и Светой.

Осенью я воплотила в жизнь свою идею о превращении в волка перед Полиной. Как я и ожидала, Полина приняла меня за собаку и стала щипать за шею и гладить. Я пыталась также научить её замечать меня: превращалась то в волка, то в человека, то застывала в пограничном состоянии. Как только я становилась похожей на человека, взгляд Полины потухал, и она снова забывала о том, что рядом с ней кто-то есть.

Мы встречались с Егором, полдня провели у него дома, пока Полина не устала и не начала капризничать.

С тех пор как узнал о появлении на свет будущей невесты, Егор возмужал. Он словно обрёл цель в жизни и твёрдую почву под ногами. А мне нравилось просто наблюдать за тем, что он делает, как говорит. Хороший парень, надёжный, хозяйственный и без заскоков. И Полину он обожал, хоть она и не замечала его, как всех остальных.

Той же осенью я обошла всевозможных врачей в надежде, что хоть кто-то сможет дать ответы на вопросы относительно состояния Полины. Я нарочно не упоминала, что я тоже врач, и услышала очень много страшных вещей. Нам прописали такие препараты, которые я не рискнула бы назначить даже взрослому человеку. Мне также предложили отправить Полину в интернат для детей с отклонениями, на что я дала резкий отказ.

Отечественная медицина не знала, как помочь такому особенному ребёнку, как Полина, поэтому я выискивала в интернете разные методики развития, виды массажа и прочие полезности.

Первая попытка Дилана пойти на сближение произошла зимой, в начале декабря. Я уже не ждала от мужа никаких нежностей или ласковых слов, но он сумел меня удивить.

— Диана? — он сел рядом. — Вспомни, как мы жили раньше. Я очень рад, что весь тот кошмар кончился. Сейчас у нас всё хорошо. Давай не будем драматизировать, — он поцеловал меня в плечо. — Мне не хватает тебя.

Я почувствовала волнение внизу живота, но сдержалась и не стала показывать своего возбуждения. И вроде бы надо было поднять наружу все наши проблемы, чтобы решить их, но я настолько истосковалась по мужской ласке, что готова была прямо сейчас раздеться и отдаться ему.

Дилан, словно почувствовав отклик, обнял меня и прислонил к себе.

— Иди ко мне. Давай больше не будем злиться друг на друга? М?

— Я постараюсь, — задвинув подальше обиды, кивнула я. — Сейчас уложу детей…

— Хорошо, я жду тебя.

Полина уснула сама, так что мне осталось только укрыть её одеялом. Я отняла у Максима компьютер, пожелала доброй ночи и вернулась к себе.

— Теперь нам никто не помешает, — прошептал Дилан, когда я легла в постель, и начал стягивать моё бельё.

— Я уже забыла, как это… — сыронизировала над собой я.

— Тс-с-с… — и Дилан поцеловал меня.

Его пальцы заскользили от моего подбородка всё ниже и ниже, пока не остановились на бедре. От прикосновений по коже пробежали мурашки, спина прогнулась. Наше дыхание стало глубоким и шумным, сквозь поцелуи прорывались нетерпеливые возбуждённые стоны. Дилан нарочно медлил, распаляя моё желание слиться воедино.

Мы занимались любовью, как в старые времена, почти до утра, до полного изнеможения. По всему телу гудела кровь, в глазах мелькали белёсые точки. Я раскрепостилась и решила применить все навыки, какие у меня были, и превратилась в ураган.

Постель измялась, одеяло и подушки свалились на пол, простынь намокла. За три месяца воздержания во мне накопилось столько сексуальной энергии, что хотелось кричать. Эх, если бы не дети в соседней комнате…

Когда я встала с постели, то с непривычки еле удержалась на ногах, всё тело дрожало от переутомления.