Неправильный инквизитор, ведьма и сын старосты - Екатерина Сергеевна Бакулина

- Полудница? – парень чуть сощурился, разглядывая меня. – Да ну, брешешь.

И ухмыльнулся довольно, словно зная какой-то секрет, глаза засверкали азартно. Синие-синие глаза, прямо васильки в поле. Ресницы густые, светлые, и такие же светлые брови. По виску капелька пота течет – жарко сейчас, солнце так и печет.

- Не веришь? – удивилась я.

- Нет, - и заулыбался шире, лоб и висок тыльной стороной ладони вытер, голову на бок склонил. – Живая девка. Навь сквозь траву идет, не приминая, а за тобой вон, дорожка тянется. И репей в волосах.

Кивнул за мою спину. Самодовольно.

Репей ему! Вот зараза!

Стоял так расслабленно, опираясь на косу, отдыхая. Не боялся. А ведь не мог видеть, как подошла, уж об этом я позаботилась, глаз отводить умею. Он меня не знает, а чужих здесь не ходит. Да и что за девка – босая, в одной сорочке, рыжие волосы ветер раздувает. Но не боится все равно.

Смотрит прямо, внимательно. Чуть насторожено, но совсем чуть-чуть. Ему интересно.

Хорош парень. И вблизи, вот так, хорош особенно. То, что нужно – от моих сердечных страданий, чтоб поскорее Гуса забыть. Высокий, косая сажень в плечах, кудри цвета спелой пшеницы колечками вьются. Все девки в деревне, небось, по нему сохнут, вот и уверен в себе. Думает, стоит ему поманить, и даже навка-полудница не устоит?

Только ведь не он за мной, я за ним пришла. Я его поманю.

Понравился он мне. Я его еще неделю назад на ярмарке приметила, узнала у людей – кто такой и где живет.

Вот прям хорош!

- И много ты нави повидал, раз так уверен? – спросила.

- Случалось, - он дернул плечом. Небрежно.

А вот это интересно даже. Навь, значит, тут… А такие тихие, благостные места, кажется.

- Не боишься? – спросила я.

И чуть рукой повела.

Навести легкий морок, чтоб он не заметил, как уже раз – и за его спиной, в два прыжка, по скошенной траве, совсем не трудно. Морок - как раз по моей части. Большой силы у меня нет, но такое баловство без труда дается.

Парень только глазом моргнул.

- Не боишься меня, Коен, сын Тодора, - шепнула я. Хотела на ухо, но до уха мне не дотянуться, он же здоровый, словно медведь. – А если я по твою душу пришла?

Боится. Короткие волоски на шее сзади разом дыбом встали. Но, надо должное отдать, парень даже не дернулся, только плечи напряглись. И руки косу крепче сжали.

- Заберешь? – спросил почти ровно, только чуть-чуть хрипло.

Готов вот так…

- А если позову, пойдешь со мной? – спросила вкрадчиво и мягко-мягко. Когда я так спрашиваю – мало кто устоять может.

И снова рукой повела, так, что у него на мгновение в глазах потемнело, поплыло, для пущего эффекта, словно и правда сейчас заберу.

Парень чуть вытянулся, но даже обернуться не попытался. Замер, очень стараясь дышать ровно. Только сердце заколотилось, это я чувствовала. Откуда ему знать, что темнеет сейчас в глазах не навсегда?

А рубашка у него на спине вся мокрая насквозь. Но не от страха, от работы на жаре. Вон он сколько травы покосил. Крепкий парень, все отдыхают, а он косит тут… Или в чем дело?

- Если за реку позову? - шепотом сказала я, и снова чуть ближе к уху потянулась, даже на цыпочки встала.

За ту реку, которую обратно человеку уже не перейти.

А парень вдруг взял, и повернулся ко мне. Коса в его руках… нет, не острием, пяткой мне по ноге ткнулась, легонько так, я бы и внимания не обратила…

- Пойду, - сказал уверенно, ухмыляясь прямо до ушей. – Сейчас самое время в речке купаться.

И косу снова к моей ноге приложил. Довольный. Теперь уже явно, так, чтобы я оценила этот ход. Бровь хитро поднял. Синие глаза сверкнули весело.

Недавний мимолетный страх его - как рукой сняло.

Я оценила. Молодец парень!

- Значит, не боишься? – спросила весело.

Он так близко, что почти касается меня. Да еще шею чуть вытянул, за ворот сорочки пытается заглянуть. Совсем обнаглел!

- Не-а, - качнул головой. – Для навки ты сопишь слишком громко, и дыхание у тебя теплое, живое, мне в шею, - и фыркнул, прям снисходительно, руку ко мне потянул. – И репей – вот!

За волосы слегка дернул, но репей и правда вытащил. Когда я только успела?

Ах, ты ж…

- Соплю громко?! – возмутилась я, и по лбу его щелкнула. А щелкать я умею так, что искры из глаз, Гус учил. Но парня таким не проймешь. Он только моргнул, засмеялся.

- Очень серьезно сопишь, - сказал он. – Уверен, мертвяки так не умеют. Так что зови, пойду, куда скажешь. Не испугаюсь. А можно и не ходить, - и плечом так дернул. – Можно прямо здесь.

Вот же зараза!

- Косу брось, - сказала я. – Тогда можно и здесь.

- Железа ты не боишься.

- Не боюсь, - согласилась я. Железо, правда, мою волшбу слегка сбивает, но я сейчас и без всякой волшбы справлюсь. Главное, если не боюсь – значит не навь. – Брось. Все равно не люблю, когда в меня железом тыкают.

Он бросил послушно. Демонстративно так. Даже чуть руки в стороны развел, показывая, что совсем передо мной безоружен.

- Так кто ты? – спросил, глядя на меня.

- Полудница, - я пожала плечами. – Зачем тебе знать?

- А зачем пришла?

- А на что похоже, по твоему?

Я руку протянула, пальцами по его груди провела, осторожно, нежно, но он все равно дыхание задержал. И ноздри чуть раздулись.

- Хм… - сказал с интересом.

А потом сам, осторожно ворот моей сорочки к себе потянул, заглянул… Да, под сорочкой на мне ничего, и я не скрываю.

- На игру похоже, - сказал он. – Вот только правил я не понимаю.

Хороший парень. И не боится – поэтому особенно хорош. Даже прямо в омут готов броситься, я отлично вижу в его глазах, что не отступит и не откажется идти до конца. Мне волшбой его лишь чуть-чуть потянуть нужно, он и правда хоть за реку пойдет.

Но знать хочет. Тогда тем более молодец.

Только знать ему пока совсем не надо.

- Меня любимый предал, - сказала я. – Отомстить хочу.

- Неправда, - вдруг как-то серьезно сказал он.

- Нет правда, - не согласилась я, сама невольно нахмурилась под его взглядом. – Просто поверь, мне очень надо. Обещал пойти за мной, вот и иди, держи слово. Не спрашивай. Раздевайся, все снимай. Не бойся… может, я