Любимый Враг. Предназначение (СИ) - Завгородняя Анна Александровна

- Пошла вон, - шевельнулись побелевшие губы раненого. Левой рукой он нащупал меч, который, впрочем, оказался слишком тяжелым для ослабевшей ладони. Только я тогда совсем не боялась его. Будто точно знала, что даже если сможет поднять оружие, не ударит, не отнимет жизнь. Но рука безвольно упала на землю, и я услышала стон, сорвавшийся с его губ.

- Я могу помочь, - подойдя ближе, опустилась на колени, присев прямо на землю. Какой же она показалась мне тогда холодной. И эта кровь. Она была вокруг мальчишки. Натекла, темнея на пожухлой ржавой листве.

- Пошла, - повторил он и затих, когда я, отвергая страх и его злые слова, потянулась ладонями прямо к его ране, краем глаза заметив огромный амулет на груди незнакомца. Амулет был необычный. Собранный из шести кругов разного цвета. А в центре, соединяя все воедино, светился крошечный голубой камешек, ограненный и яркий. Что это было, я не знала. Но почти сразу сосредоточилась на ране мальчишки, оттолкнув его руку от живота. Я и прежде лечила. Но еще никогда не сталкивалась с такими серьезными ранами. Обычно, дядя просил меня заживить мелкие порезы, или сломанные конечности. А тут даже страшно взглянуть. Что, если не справлюсь? Но если не попытаюсь, он точно умрет. Уже и кожа даже не белая, а цвета пепла. В синих глазах мертвенный блеск, пугающий и отталкивающий. А еще что-то темное. Страшное. Скрытое так глубоко, что простым взглядом и не разглядеть, но что чувствуется, прорывается наружу, как родник из недр земли сочится через почву и камни.

- Убирайся, мелкая дрянь, - рявкнул мальчишка, кажется, из последних сил, и даже нашел в себе их крохи, чтобы оттолкнуть меня. Но шлепок на попу не охладил желания помочь глупцу. Я снова села, сдув со лба темную прядь, и уже не он, а я, ударила его по руке, было потянувшейся ко мне. Наверное, будь у него силы, он бы ударил. Да так, что мало мне бы не показалось. Но даже это не остановило меня в порыве помочь и спасти его негодную жизнь.

- Сам дурак. Я могу помочь, - выпалила и снова потянулась к развороченному, многострадальному животу, почти насильно опустив ладони поверх раны. Стараясь не обращать внимания на мертвых, лежавших слишком близко. Лишь мысль мелькнула, кто это их убил. Неужели тот, кому я сейчас пытаюсь спасти жизнь? Но как-то не верилось. Мужчины казались огромными, крепкими. А мальчишка... Он всего лишь мальчишка, пусть и злобный, и дрянной.

Ему было больно. Я знала это. Крик зазвенел в ушах, но я уже не могла остановить свою силу. Не могла и не хотела. Отчего-то внутри пульсировало острое убеждение в том, что его стоит спасти. Именно его. Что он важен. Возможно, даже для меня самой.

Даже не знаю, что продиктовало мне сделать это. Сил во мне было немного. Все же, я не родилась чистокровной магичкой, а в деревне меня попросту звали ведьмой. Хотя сама себя я называла целительницей. Да и дядя не мог нарадоваться на то, что в семье появился свой лекарь.

И вот я отдавала свою силу этому мальчишке, который пришел вместе с теми, кто принес огонь и меч в нашу деревню. Мне бы пройти мимо, оставить его умирать. Бежать в лес, как велел дядя, и прятаться там до той поры, пока за мной не пришлют. А я остановилась здесь и лечу врага.

- Стерва мелкая! - вырвалось из горла мальчишки. Отчего-то на этот крик я улыбнулась. Было приятно, что ему больно. Наверное, это правильно, что он испытывает боль. Мелкая плата за то, что натворили те, с кем он явился незваным гостем в наш мирный край.

Еще сильнее прижав ладони, ощутила легкое головокружение, но одного взгляда на живот врага хватило, чтобы понять, моя сила ему помогла. Да, тело не восстановилось, и не стало гладким, каким, очевидно было до ранения, зато рана затянулась и все повреждения зажили. А шрам он уберет, если выживет.

С трудом отодвинувшись от мальчика, осела на землю, чувствуя, что сил не хватает, даже чтобы встать и продолжить идти. Зато мой враг оживился и перестал орать, так, будто я его резала живьем.

Опустив взгляд, он даже прощупал то, что осталось от дыры в теле, и только потом посмотрел на меня, явно удивленный подобным поступком.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Если бы я знала сама, почему не прошла мимо!

- Ну и дура, - проговорил он и сделал попытку подняться. Удалось. В отличие от меня, продолжавшей сидеть на земле.

Запрокинув голову, я таращилась на своего врага, глядя на то, как он, морщась, наклоняется, чтобы поднять свой меч. Только теперь я заметила, что оружие в крови. Внутри все сжалось. Понимание того, что я натворила, ударило в виски громом гонга, а паренек уже поднимал меч, на отрывая от меня пристального взгляда синих глаз.

«Он убивал. Как и те, с кем он пришел, - промелькнула опоздавшая мысль. - А ты спасла ему жизнь!».

Чтобы на это сказал дядя? О, скорее всего, он был очень разозлился и был бы в своем праве. Но что-то подсказывало мне, что я этого уже не узнаю, потому что мальчик занес оружие над моей головой, намереваясь ударить.

«Никогда не лечи змей, - вспомнились мне слова старой бабки Варнавы. - Ты ее вылечишь, а она укусит. Змеи не умеют быть благодарными!».

Зажмуриться не смогла, как не боялась. Страх заставил меня смотреть в глаза своему врагу, который, почему-то не спешил наносить удар.

Прошла минута, две... Сердце отсчитывало оставшиеся мгновения жизни, когда мальчишка вдруг уронил руку, сжимавшую меч, и произнес:

- Ладно. Живи.

Резко выдохнув, проследила, как он, прижав ладонь к животу, развернулся и пошел прочь, почти волоча за собой оружие. И я смотрела за его неровной походкой до тех самых пор, пока он не скрылся за густыми деревьями, пропав из виду. Только после сделала попытку встать. Уперлась руками в листья и было поднялась, когда взгляд поймал блеск среди прошлогоднего ковра листвы.

- Что это? - я уже тянулась, поднимая голубой камешек. Тот самый, что был в амулете мальчишки. Подняла, поднесла к глазам, удивляясь точности граней и тому теплу, который излучал камень. Он точно был драгоценным и еще наполненным магией. Слишком наполненным. В ушах даже зазвенело и я невольно сжала находку в кулак, мечтая о том, чтобы этот звон стих.

Когда же моя мечта сбылась, я снова раскрыла ладонь и тут к своему ужасу и удивлению, поняла, что камень исчез. А ведь он совершенно точно был в моей руке!

Я осмотрела листья, но камня нигде не оказалось. Лишь на ладони, в самом ее центре, появилось слабое жжение, но и оно вскоре прошло.

Совершенно ничего не понимая, я знала только одно: мне надо подниматься и уходить. В деревне еще бесчинствуют враги. И что, если мальчишка одумается и вернется, чтобы убить меня? Или кто-то из северных воинов случайно забредет на эту поляну?

«Уходить!» - промелькнуло в голове, и я снова погрузилась во тьму, из которой выплыла уже в шатре ведьмы. Моргнув, прогнала морок и села ровнее, облокотившись руками на стол. Сейчас мне показалось, что воздух в шатре душный. Пахло какими-то травами, а хозяйка-гадалка сидела не шелохнувшись, и только смотрела на меня в ожидании.

- Прошло двенадцать лет, - выдавила я тихо.

- И он ищет тебя, - сказала старуха.

- Меня?

- Камень, который твоя душа вобрала в себя. Глаз Дракона, последнее звено, соединяющее древний артефакт немыслимой силы. Звено, без которого этот артефакт не имеет той силы, для которой предназначен.

- Откуда вы все знаете? - только и спросила, прижав невольно руку к груди. Туда, где, по моему определению, жила душа.

- У меня было видение. Оно и прислало меня сюда, в этот город. Чтобы предупредить тебя о грозящей опасности, - быстро сказала старуха. - Я видела, что ты с сестрой придешь на праздник. Видела вас обеих. Я не могла не прийти. Потому что этот амулет не должен быть собран.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Вы меня пугаете, - я поднялась с табурета, попятившись к выходу.

- Тебе напугает тот, который скоро заявится в этот городок и сотрет его с лица земли. Из-за тебя.

Мне хотелось сказать ей, чтобы она замолчала. Но губы оставались неподвижны. Только в голове кричал чей-то пронзительный голос, умолявший старуху умолкнуть и убраться. Или позволить мне уйти. Но ее слова, ее голос, заставляли стоять и слушать.