Сердце Сумерек (СИ) - Субботина Айя

— Ну-ка, дай я на тебя еще разок взгляну.

Нянька оценила мой внешний вид без особого энтузиазма, расправила складки платья, невесомым движением взбила мне волосы.

— В конце концов, — она нервно улыбнулась, — ты умнее Эраани. И вообще, какая разница, кто красивее, если женой Граз’за будешь ты?

Полагаю, это была очень грубая попытка оправдать не слишком выдающиеся внешние данные воспитанницы. Вряд ли со зла, скорее из-за неумения. Я чувствовала, что синекожая будет едва ли не единственным человеком, который искренне скучает из-за моего отъезда. Хотя, может я чего-то не понимаю в здешних эталонах красоты, но отражение в зеркале было вполне себе милым.

— Если забудешь слова — просто повторяй за ахаром.

Ахар, видимо, тот, кто будет проводить церемонию. А что если у них принято ладони резать или любым другим кровавым способом скреплять союз? Я с ужасом уставилась на тяжелую каменную дверь с вырезанной очень странной моделью солнечной системы. Да, кстати, забыла сказать: я фанат астрономии.

Что же это получается? Прямо сейчас, вот буквально через несколько мгновений, я пойду под венец? А как же планы сбежать?

Я запаниковала. Да так сильно, что ноги подкосились. Если бы нянька вовремя не поймала меня за шиворот — почти буквально — то так бы и растянулась на пороге.

— Пошли, принцесса, все будет хорошо, — сказала эта посредственная лгунья и уступила мне дорогу.

Зал, в котором я очутилась, был таким необъятным, что у меня сбилось дыхание. А когда я опустила взгляд под ноги, то от увиденного закружилась голова. Какому умнику пришла в голову блестящая идея сделать прозрачные полы? Россыпь звезд, мерцающих в сиреневом тумане, конечно, очень эффектно смотрится, но куда, скажите на милость, девать острый приступ тошноты?

Няньке пришлось понукать меня осторожными толчками в спину. И я была ей безмерно благодарна, потому что иначе и шагу бы не ступила.

Нужно срочно на чем-то сосредоточиться, сфокусировать внимание на другом предмете, чтобы не думать о том, что я иду над пропастью.

К счастью, объект нашелся сразу. Точнее объекты: десяток стоящих далеко впереди людей. То есть, ангелов — ну, или как там они себя называют — и тех, кто, очевидно, представлял родню Граз’зта. Даже отсюда я видела, как они непохожи на нас.

Чтобы не ляпнуть что-то вроде «И кто из них принц?», пришлось закусить губу. Я буду просто молчать и слушать — хорошая тактика для любой попаданки. И делать вид, что мне ни капельки не страшно.

По мере того, как мы приближались, я успела изучить лица собравшихся. Показательно, что они стоят двумя группами по разные стороны массивной белой статуи. Кстати, о статуе: она точно из камня, но я уверена, что шевеление крыльев мне не померещилось. Может быть это и есть ахар?

Своего отца я узнала сразу. Он был еще даже выше Эраати, и нимб над его головой выглядел, как настоящая корона. Справа стоит Эраати, слева — моя тетка с двумя ее дочками. Вот теперь я понимаю, почему няня так нелестно отзывалась о моей внешности: на фоне этого рассадника ангелов из «Вииктории Сикрет», бедолага Данаани в самом деле сильно проигрывает. В этом мы с ней очень даже похожи и, к слову, я тоже умная и начитанная. Если вам кажется, что я хвастаюсь — то вам не кажется.

С родственниками будущего мужа все было куда сложнее. Ладно, Темнейшество я узнала по массивной черной короне, устрашающего размера рогам и взгляду а-ля «Ты уверена, что стоит подходить ко мне еще ближе?». Темноволосая моложавая женщина рядом с ним, должно быть, его жена. Выглядит так, будто ей от тридцати — и до бесконечности. Видно, что не сопливая девчонка, но и дамой Бальзаковского возраста никак не назвать. Должно быть, особенности генетики.

Еще одна «темная» — буду пока называть их так — была тоже из клана «Виктории Сикрет», только куда более жгучая. Хоть не подходи — обожжешься: рыжая, темноглазая, с красивыми красными рожками. И клыкастой улыбкой.

Клыкастой. Улыбкой.

Хорошо, что няня шла сзади и отрезала мне пути к позорному бегству.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но стоило моему взгляду наткнуться на следующую парочку, как ноги будто вросли в пол.

Близнецы. Высоченные, крепко сложенные и смуглые, с короткими хищными рогами на лбу и немного заостренными ушами. Белоснежные короткие волосы у обоих торчат в разные стороны, словно они только-только оторвали головы от подушек. Совершенно одинаковые, разве что у того, что смотрел на меня с самой соблазнительной в мире улыбкой, глаза непроницаемо темные. А у второго, хмурого, как туча, напоминают растекшийся по горизонту закат: и не оранжевые, и не багряные, но странная смесь этих оттенков. Хотя нет, вот еще одно отличие: у хмурого колечко в правой части нижней губы, а у его улыбчивого близнеца вереница проколов вдоль ушного хряща.

Я никогда в жизни не видела никого красивее этой парочки. Честно. Кирилов был для меня образчиком мужской красоты, но на фоне принцев он мерк, как тень на солнце.

Одно «но». У хмурого такой вид, будто он размышляет каким из множества способов свернуть мне шею. Так что очень надеюсь, что моим мужем будет его куда более дружелюбно настроенный брат.

глава 2

Я остановилась перед ними не в силах сдержать улыбку в ответ «дружелюбному» красавчику. Даже думать не хочу, как со стороны выглядит моя попытка сдерживаться, наверняка как какое-то кривляние.

— Поклон, — проскрипела мне на ухо няня.

Точно, поклон. И какой? Было дело, я пару месяцев ходила на танцы и еще с год занималась в театральном кружке. Но ни там, ни там нас не учили реверансам и изящным манерам. Кому вообще нужны эти манеры в век, когда любой незнакомец может написать ВКонтакт: «Хэй, подруга, классные фотки, может, потусим?»

Пока я соображала, как выкрутиться, «мистер Супер-улыбка» сделал шаг вперед, взял мою ладонь и, едва касаясь губами, поцеловал запястье. Видимо, так у них тут принято.

— Я рад, что мы вот-вот породнимся, — сказал он на удивление теплым голосом.

Вот теперь главное держать себя в руках и не поддаваться на эту провокационную многозначительную веселость в темном взгляде.

Вообще тут стоит сделать паузу и пояснить. Я, как и бедняга Данаани, никогда не была девчонкой, за которой ухлестывают толпы поклонников. Не страшилище, конечно, но из тех, кто в школе всегда подпирает стену в самом темном углу, пока всех остальных девочек уводят танцевать. Не помню, чтобы меня это сильно беспокоило, но некоторый отпечаток на общении с сильным полом остался. Знаки внимания всегда вызывают у меня приступ растерянности пополам со смущением и желанием поскорее забиться в тот самый комфортный темный угол. Кирилов за мной с месяц бегал, пока я привыкла к его присутствию поблизости и перестала стесняться. Тогда мне казалось просто невероятным, что симпатичный стиляга с третьего курса юрфака ни с того ни с сего обратил на меня внимание. С оглядкой на случившееся начинаю подозревать, что я была лишь мостиком, по которому этот поганец подобрался к Маринке. Она-то, в отличие от меня, мужчин не стеснялась.

Так вот, сейчас я смущалась как никогда сильно. И даже на минутку забыла, что собиралась сбежать в свой мир. Ну, а что? Посмотрю чуть-чуть, чтобы было потом о ком вспоминать длинными осенними вечерами.

Я честно пыталась придумать какую-то умную реплику в ответ, но низкий жесткий голос разорвал эти попытки в клочья. Мою ладонь самым бесцеремонным образом вырвали из руки улыбчивого красавца и оттащили в сторону, словно безвольную куклу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что это за… — приготовилась ворчать я, но хватка на моем запястье недвусмысленно намекнула помалкивать.

А вот и второй близнец. В отличие от брата он, наверное, вообще не умел улыбаться. Серьезно, они похожи как две капли воды, но мне не хватало воображения представить его с каким-то другим выражением лица.

— Ради Хадрика, можем мы уже закончить этот фарс? — зло бросил он в сторону статуи.