Да здравствует королева! (СИ) - Шторм Елена

Кажется, и для Аделика день выдался нелёгким. Верхняя пуговица его парадного дублета была расстёгнута, тиара покоилась на столе. Лицо казалось бледным. Я живо вспомнила, как неделю назад мы сидели вдвоём, обнявшись, в этом же кабинете. Я цеплялась за плечи брата и не могла сдержать слёз, а он гладил меня по голове, пытаясь успокоить…

На миг стало неловко. Но всё же я рассказала о «стычке» с Шинаром. Лицо Аделика вытянулось.

— Он угрожал тебе?

— Аделик, я не прошу портить с ним отношений, но я не хочу выходить за него замуж! Я просто… не смогу!

— Лиата, пожалуйста, погоди.

— Почему он? — не желала слышать я. — Почему Малария? Неужели в других родах не нашлось достойного мужчины? Отец ведь обещал, и ты обещал, что посоветуетесь со мной, прежде чем отдавать, как товар, первому желающему!

Я всегда знала, что однажды мне найдут мужа — главным образом из интересов Литании. И убеждала себя, что готова стать хорошей женой. Но я не думала, что всё выйдет… так.

Надменный незнакомец, которому я ни капли не нужна. Из холодной, недружелюбной страны, где на женщин всегда смотрели свысока. Государства, с которым сам отец воевал, когда я была ребёнком! И всё это — через неделю после смерти самого дорогого в моей жизни человека.

Я не заметила, в какой момент глаза защипало.

— Я знаю, это сложно, — шепнул Аделик очень мягко, подходя ближе. — Если бы мне в семнадцать предложили жениться на незнакомой девушке… В общем, я не пример для подражания.

Как ни печально, это правда.

Хоть Аделику скоро двадцать пять, для него смерть отца — тоже огромный удар. Он ведь никогда не хотел править. Второй сын, который должен был унаследовать все блага жизни — прекрасный земельный надел, богатства и свободу, полную увеселений — вдруг оказался в роли будущего короля после гибели Риана. Старшего из нас. Боги не были благосклонны к нашей семье… И я люблю Аделика, но волнуюсь, как и многие: справится ли брат с такой ответственностью?

«Отец не дал бы меня в обиду», — билась в голове предательская мысль.

— Мама вышла замуж по любви, — прошептала я, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь.

— Лиата, я боюсь сказать, но я пока не вижу ни единого способа избежать этого союза. И даже больше. Пожалуйста, постарайся наладить с принцем отношения. Я прошу тебя.

— Что?..

Вместо ответа Аделик подался к ящикам стола. Его изящные пальцы схватили какое-то письмо и протянули мне.

— Посмотри, что мне прислали.

Он никогда не стремился посвящать меня в дела государства. Никто не стремился. Обучали меня больше по воле отца и моему собственному желанию, любые советы для меня закрыты… Но сейчас, наверное, брат сам был так растерян, что дал слабину.

Я развернула письмо, чувствуя, как пальцы начинают предательски дрожать.

Что там?

— Пропусти соболезнования. Читай вот отсюда.

Я скользнула глазами по строчкам, и губы сами раскрылись.

…Мне также очень трудно писать об этом в подобный день, но я считаю своей обязанностью поставить вас в известность. Ваш отец, государь Этар Третий, на момент кончины оставался должен казне Асхема сумму в два миллиона и триста тысяч золотых тар. Об этих деньгах знают герцог Неллер и святейший Балуар, советники его покойного величества. Я также отправлю все необходимые письма и бумаги по данному делу со своими послами к вам. Принимания во внимание ваше горе, милорд Аделик, я не смею требовать, чтобы вы вернули долг сиюминутно; однако убедительно прошу вас обсудить с послами его дальнейшую судьбу.

Я стояла как громом поражённая. Слова так и отказывались сползать с языка.

— Отец должен Асхему денег? — выговорила я наконец.

— Дело не в этом, — Аделик прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Сегодня Асхем, завтра Бергул, послезавтра — Малария. Отец ушёл очень внезапно. Мне кажется, они только и ищут повода, чтобы…

Он запнулся, словно опомнившись. Но было поздно.

— Чтобы что?! Ради богов, Аделик…

Он хочет сказать, что соседи могут воспользоваться нашей слабостью? И кому-нибудь придёт в голову… объявить нам войну?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Брат устало запустил руки в волосы и провёл по лицу. И словно заговорил о том, что мучило его уже долгое время.

— Лиата, ты же думала об этом. Мы все думали. И судя по тому, что удалось разузнать моим лекарям за последнюю неделю…

Я обомлела и словно позабыла, как дышать.

«Нет. Пожалуйста!»

— Аделик…

— Чем дальше, тем сильнее они уверены, что отца отравили. И если это так — да помогут нам Боги.

Я просто выронила письмо. Бумага шлёпнулась к ногам, печатью вниз. Ещё несколько секунд я стояла, не в силах двинуться с места. Подняла руки ко рту…

— Прости. Я не хотел говорить об этом так резко.

— Что… что они нашли?

— Лиата, тебе лучше сейчас отдохнуть, — сказал брат твёрдо. Он подошёл ко мне, положил руки на плечи. — Скоро приём, и ты должна появиться там во всей красе. Пожалуйста, выдержи этот день и ещё несколько. А я постараюсь что-нибудь придумать дальше.

Я кивнула, хотя горло сжимало изнутри. И на том… что ж, на том Аделик отправил меня восвояси.

Если к брату я хотя бы бежала с сухими глазами, то на обратной дороге еле сдерживала слёзы. По коридорам неслась, устремив взгляд в пол. Глупо. Недостойно! Будь я хоть на пару лет старше, на месте Сарена — боюсь представить, что обо мне шептали бы придворные.

Но я всего лишь маленькая принцесса. Кукла в руках королей.

Собственные покои казались душными и мрачными. Там меня ждали фрейлины и служанка, разливавшая чай. Я окинула их всех затуманенным взором и попросила:

— Оставьте меня одну.

— Ваше высочество, что случилось? — подскочила с места Ана.

— Уйдите, прошу! Все, сейчас же.

Они поспешно вспорхнули, чашки зазвенели на подносе, крошки бисквита посыпались на пол из рук Роллы, и десять секунд спустя мои комнаты действительно опустели.

Едва дождавшись этого мига, я упала на диван.

Впервые за неделю, за целую невыносимую неделю я позволила слезам одолеть себя. Рыдала в подушку, сжимала обивку руками и колотила матрас, давая выход боли.

Глупая, бесполезная девчонка. Игрушка для власть имущих, товар на выданье! Кому я нужна? На что способна?

Хотелось кусать губы и выть в голос, хотелось кричать и раздирать ткань ногтями… А ещё безумно хотелось, чтобы кто-нибудь подошёл, присел рядом и обнял меня. Крепко-крепко. А потом долго гладил по волосам, уверяя, что всё будет хорошо! Папа…

Не знаю, сколько времени я так провела. Опомнилась, когда снаружи постучали. В голове подобно молнии сверкнула мысль: обед. Аделик прав, я должна там быть и должна выглядеть достойно принцессы — ради нас всех.

Не спеша открывать слугам, я встала и подошла к чану для умывания. Заглянула в миниатюрный трельяж рядом — там отразилось моё покрасневшее лицо с опухшими глазами. Ничего… я никогда не боялась подобных следов, с меня они сползали быстро, стоило лишь высохнуть слезам.

Но плакать и впрямь хватит.

Хрупкая девушка с голубыми глазами и растрёпанными светлыми локонами зачерпнула холодной воды в зеркалах. Маленькая принцесса… та, кем я привыкла себя видеть. Но моё детство, первые балы, уроки истории, мечты о любви — кажется, теперь всему пришёл конец.

«Отца отравили». «Они ищут повод для войны».

Перед смертью папа просил у меня только двух вещей. Одна из них — быть сильной. И плеская холодом в лицо, глядя в собственное отражение снова, я прошептала:

— Клянусь, отец, я не подведу тебя. Если за твоей смертью кто-то стоит, мы найдём его. И если кто-то угрожает Литании, мы… Я сделаю всё, что от меня зависит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Путь от меня и никогда не зависело многое. Но быть сильной — кажется, это пока что в моей власти.

И я буду.

Глава 2

К обеду я спустилась через два часа. Огромная зала встретила светом и музыкой — приятной, журчащей подобно весенним ручьям. Я поймала себя на том, что не узнаю мелодию. Сегодня барды по приказу Аделика постараются удивить не только гостей, но и всех привычных обитателей дворца.