Дженнифер Радрин - Землю грызет мертвец

Я подумала, не погнаться ли за ним — ну, не совсем всерьез подумала. Копы вроде бы заинтересовались — так я могла судить по звуку сирен, а значит, они захотят участвовать в этом веселье. Плюс к тому чувствовала я себя очень паршиво.

Засунув «Скорбь» в кобуру, я сделала пару шагов и решила, что лучше было бы сесть. Пульсирующая боль в руках заговорила так громко, что первых слов Кассандры, обращенных ко мне, я не расслышала.

— Что ты сказала? — спросила я, когда она подняла упавший стул и села рядом со мной.

— Ты бледна смертельно.

— Много крови потеряла. — Я кивнула на лужицу, натекшую под тот стол, где я сидела.

— Тебе что-нибудь принести?

— Апельсиновый сок и шоколадное печенье.

И чтобы кто-нибудь потрепал меня по спине и сказал, что я тут не облажалась. В смысле, я же была потерпевшая? И никто не погиб, и наше задание не провалено. И плакать меня тянет сейчас, потому что… потеря крови и схлынувший адреналин, вот как. Химия, все чистая химия, и не надо думать ничего другого.

Кассандра вошла в «Подкрепиться». Увидев, как она выпрямляется во весь рост, я поняла, что менеджер предложил нам уйти как можно скорее. Но трудно было сопротивляться царственной повелительности ее стремительных рук (Тебе отрезать голову, ленивый и дерзкий простолюдин?) и тону ее голоса. Заказ прибыл раньше копов.

Я волком впилась в печенье, с интересом наблюдая за первыми пятью подъехавшими машинами — они выстроились полукольцом, в центре которого было кафе. Пара очень милых сотрудников побеседовали с истерическими мамашами, после чего две машины почти сразу рванули в ту сторону, куда скрылся Десмонд.

Меня отвлек шум за спиной. Там какой-то коротышка с острым носом и огромными ушами, развевающимися позади прямых бакенбардов, выбежал из кафе, сопровождаемый суетящимся менеджером.

— Я в эту дурацкую дверь стучал минут пятнадцать! И не смейте мне говорить, что вы не слышали!

— Сэр, я очень, очень сожалею, — ответил менеджер, у которого на лице было написано: «пожалуйста, не подавайте на нас в суд». — Позвольте я вам перед вашим уходом вручу два сертификата на бесплатный ужин?

Сидящая рядом со мной Кассандра привстала со стула:

— Грегори?

Он подошел, схватил ее протянутые руки.

— Кассандра! Ты не поверишь, что мне пришлось пережить!

Когда их руки соприкоснулись, глаза у нее расширились.

— Поверю. — Она оглянулась на меня: — Этот сборщик запер его в кладовой.

Я задумчиво посмотрела на Грегори.

— Что с ней? — спросил он.

Кассандра изложила суть проблемы. И хотя она пропустила очень много, все равно получилось более чем пугающе. Грегори, недослушав и половины, стал пятиться к своей машине.

— Куда ты? — спросила его Кассандра.

— Я… ты меня извини, Кассандра. Я в это влезать не могу.

— Но ее сны могут убить ее, Грегори!

Я подняла руку, не давая Кассандре даже начать его упрашивать.

— Пусть уходит. Чем дальше от меня держаться, тем меньше опасность. Именно это я с первого дня знакомства пытаюсь внушить тебе, Бергману и Коулу.

Грегори благодарно кивнул и вышел, даже не дождавшись сертификатов на бесплатные ужины.

— Очень любопытно.

Мы обе обернулись на красивого лысого чернокожего из спецотряда полиции. Фургон подъехал почти сразу после того, как Грегори выбежал в дверь, и хотя пятеро ребят, выскочивших из фургона, были весьма разочарованы, что пропустили самое интересное, один из них вошел внутрь послушать. Кассандра была занята разговором, и он этим воспользовался, открыто ею любуясь, а я тем временем ломала себе голову, чем бы мне их отвлечь.

Я встала.

— Кассандра, удостоверение у меня в левом нагрудном кармане. Ты не могла бы предъявить его сержанту…

— …Престону, — подсказал он таким шелковым басом, что Кассандра даже выпрямилась немного.

Она достала мое удостоверение сотрудника ЦРУ, и я снова опустилась на стул, пока улица не стала вертеться быстрее. Еще соку, решила я, сделала два могучих глотка и взялась за очередное печенье.

Престон внимательно рассмотрел пластиковую карточку. Когда он отдавал ее Кассандре, их руки соприкоснулись, и она посмотрела на него долгим и грустным взглядом, потом отвернулась. Она и правда вот так сбросила со счетов этого эффектного молодого бойца? Да, но… Кассандра, он же из спецполиции!

— Так что вы можете мне рассказать? — спросил он.

Я это знала. Настолько скор, что поймал мое невысказанное сообщение, но и терпелив так, что может лежать неподвижно часами под палящим солнцем в ожидании команды открыть огонь. Если эти ребята хоть чем-то похожи на спецполицию Кливленда, то они работают на паранормальных случаях. Если нет… а, ладно. Все равно у меня было чувство, что им можно доверять.

— Вы со сборщиками дело имели? — спросила я. Он покачал головой. Это меня не удивило, и я сказала: — Убить их можно, но очень, очень трудно. Я вчера ночью одного убрала возле фестиваля. Он уже убил человека, но я его заколола раньше, чем он успел похитить душу. Улавливаете?

— Вы про какую-то очень высокого уровня демонщину? — спросил он. Я кивнула. — У нас такого здесь мало, все больше рутинные дела. Войны ковенов, проклятия отмщения. Местные споры о применении сомнительных зелий — такого рода штуки.

— Хорошо, вот что я могу рассказать. Только что на меня напал другой сборщик, явно непосредственный начальник первого. Кажется, из присутствующих только я вижу слабые места этих монстров, но вот на этом я их не нашла. — Я выдала ему полное описание. — Когда найдете Йеля, работайте по нему большими калибрами. Расплющьте асфальтовым катком. Сбросьте авиабомбу. Но не надо его недооценивать.

— Мне ожидать какой-нибудь чертовщины на этой неделе там, на фестивале?

— Если случится и нам нужна будет помощь, я вам сразу скажу.

Он полез в карман, достал карточку и отдал ее Кассандре со словами:

— Скажите обязательно.

Сержант Престон распорядился, чтобы нас больше никто не беспокоил, и так и было, если не считать тетки со «скорой», от которой пахло въевшимся табачным дымом, а вид у нее был такой, будто она уже двое суток не спит. Когда она сорвала с меня импровизированные повязки, из всех присутствующих только я не вздрогнула.

Десмонд оставил мне клеймо навсегда. Четыре глубокие раны на каждой руке все еще кровоточили, но совсем не с такой опасной для жизни скоростью.

— Зашивать придется, — сказала женщина со «скорой».

Почему-то перед глазами встала картинка: бабуля Мэй согнулась над шитьем, водит иголкой вверх-вниз и напевает «Вечный утес». Иногда она отрывает взгляд от шитья и смотрит, как я лежу на полу и раскладываю пасьянс, пытаясь спихнуть кота Снукамса, нагло садящегося на карты. Глаза наполнились непрошеной слезой.