Дженнифер Рардин - Пуля на закуску

— Твою мать…

Одно я знала точно. Если даже все обернется лучезарно, если Вайль преобразует весь свой мир и вырулит на «долго и счастливо», как в сказках, — все равно это свое обещание я сдержу до могилы.

И вот сейчас я видела, как Зарса что-то бормочет, отчего Коул вертится в кресле как уж на вилах, а Вайль кивает китайским болванчиком.

— А если она ему скажет? — спросила я себя в пятнадцатый раз. — Нет, не будет этого.

Кассандра ясно дала понять, насколько щепетильны Ясновидицы там, где дело касается морали. Один раз переступи черту — и тебе в этой области больше не работать. Нет, Зарса сейчас разобьет Вайлю сердце. Вот сейчас, сейчас…

Он встал, дал ей денег и направился к выходу с той улыбкой, от которой я прихожу в восторг, если позволяю себе. И вышел из дверей. Насвистывая.

Блин!

Первое побуждение звало меня поскорее домой — минимизировать ущерб. Но потом я вспомнила: другая Ясновидица говорила Вайлю, что своих сыновей он встретит в Америке. Поэтому-то он и эмигрировал из Румынии, или где он в тот момент жил — точно не знаю. Как бы там ни было, но он определенно не увидит их до окончания нашей операции, так что время у меня есть. И мне оно нужно будет, чтобы успокоиться.

А то мне просто убить этого типа хочется.

Ладно уж, что он должен был… должен был… ну, как раз время было вспыхнуть между нами фейерверку, а он смылся, прихватив с собой зажигалку. И вообще у нас тут намечается решающая ликвидация на территории противника, а он первым делом подхватился и побежал к гадалке! Я просто дымилась. Это ли не глупость?

Не глупость. Отчаяние. Сколько бы ни прошло времени, а он все тот же убитый горем отец. Сама скажи, что бы ты сделала, если бы думала, что снова сможешь быть с Мэттом?

Но в том-то и дело. Я признала, что это невозможно. Наше время прошло, хоть и было прекрасно. Но если бы он сегодня вернулся?

В эту сторону моя мысль отказалась идти. А Вайль пошел, как раз сейчас. И я вот думаю, ради него самого, что надо делать, если что-то кончилось, когда ты еще не был готов, что оно кончится? Пытаться вернуть отношения, рваться к той же роли до самого конца своего существования? Вайль ищет сыновей — потому что не может перестать быть отцом? Потому что именно от этого становится тем, кем более всего хочет быть?

Я его спросила однажды про Ханци и Буду:

«Так ты хочешь с ними познакомиться? Подружиться? Стать… стать им отцом?»

«Я и так их отец! — отрезал он. — Это единая и непреложная истина моего существования».

Если так, что это для нас значит? Я почему-то знала, что и до меня стояли женщины в пыли от уезжающей телеги, лошади, дилижанса и поезда, уносящего его в очередной отчаянный поиск сыновей.

— Ну нет, — бурчала я себе под нос. — Только не я. Второй потери мне не надо.

Я едва слышала себя, спускаясь с крыши. На такой слабо освещенной улице держаться в темноте и не попадаться на глаза легко, и я последовала за ним тенью.

Вот почему я почуяла сборщика куда раньше, чем он мог взять меня на мушку.

Что-то на входе носовых пазух заверещало: «Фу, какая дрянь!» Не столько запах, сколько ощущение чего-то монструозного совсем рядом. Я обернулась через плечо — именно эти черные контуры, ни с чем не спутаешь. Он трусил по улице за моей спиной, отмахивая рукой у пояса, будто бежал уже несколько миль. Другой рукой он прижимал к уху сотовый телефон. То и дело машущей рукой он хлопал себя по голове, будто пытался прибить надоедливую муху. Я высунулась в щель между вывеской с нарисованными буквами, привязанной к фасаду, и гладким выветренным камнем здания. Ладно, пусть себе идет. Он сейчас меня не обнаружит, раз я защищена. А я не могу рисковать всей операцией, засвечивая себя, даже чтобы избавить мир от пожирателя душ. Может быть, потом, когда все сделаем, я вернусь. Малость прибраться.

Я уже начала обдумывать планы, когда сборщик пробежал мимо.

— Да говорю ж вам, Самос, — рычал он в телефон, — мы ее проследили до этого места, и тут она исчезла! — Взлетела болтающаяся рука — хлоп, хлоп, хотя никаких насекомых не было за все время, что я тут сижу. — Мы думали ее поймать, используя одно это тело, но теперь потребуется какое-то время, чтобы ее найти. Нужно еще. — Он стрельнул глазами налево, направо, снова налево. — Заткнулись все! — рявкнул он будто на невидимых слушателей. — Я сам докладываю.

То ли у него раздвоение личности, то ли…

Я выбралась из укрытия и пошла за ним, крадучись, хотя он был так увлечен своим разговором и необходимостью махать руками, что вряд ли заметил бы, пройдись я голой у него перед носом.

— Плевать мне, что вам придется делать и чего не придется! — рявкнул он. — Вы — спонсор, а нам нужны тела. Эта форма не рассчитана на содержание сразу шести сборщиков, у нее уже мозги начинают коротить. Вы не поверите, что ей стало мерещиться! — Он еще прислушался. — Это вы потеряли авхара! — прошипел он. — Если хотите отомстить Люсиль, действуйте получше, черт вас побери!

У меня руки чесались схватить телефон. Господи, будь у меня сейчас руки свободны, чтобы пойти по этой ниточке! Может, я бы по сигналу телефона обнаружила местонахождение Самоса.

— Канал четырнадцать? — спросил сборщик. — Да, это тело с ним знакомо. — Он внимательно прислушался, и судя по тому, что плечи у него облегченно опустились, услышанное ему понравилось. — Вы уверены, что они будут восприимчивы? — Короткая пауза, еще более короткий кивок. — Отлично. — Свяжусь с вами, когда будет сделано.

Он отключил телефон, сунул его в карман, еще раз хлопнул по невидимым насекомым и изменил направление.

Я стояла в тени, взвешивая возможности. Может, лучше все-таки его убрать? Прямо сейчас он вроде бы выдыхается. Если подождать, он заразит еще пять тел, а их и одного убить нелегко.

О'кей, не так уж нелегко, если за тобой крутые товарищи Дэйва. Но вряд ли у нас будет возможность рассекать по Тегерану с «мэнксами», когда настанет время охоты на сборщиков. И еще этот телефон… нет, надо сейчас.

Я полезла под бесформенную черную накидку, которую надела поверх домашней одежды. Выходя на улицу, стала доставать боло из кармана голубых штанов. Но тут же остановилась — дорогу мне заступил широкоплечий высокий мужчина, с черной бородой, в черном пуловере с затейливой вышивкой на V-образном вырезе, в таких же черных штанах и в сандалиях. Но остановила меня не эта внушительная фигура, а произнесенные слова:

— Пожалуйста, Жасмин, не убивай сегодня этого сборщика. — Он произнес «Йа-смии-на», как Вайль. — Магулы, быть может, пришли не за тобой, но они возьмут тебя, если ты сегодня прольешь здесь кровь.