Беттина Белитц - Раздвоенное сердце

— Эли?  Что? — Я продолжала стоять на лугу, вцепившись в велосипед. Майке улыбнулась мне. — Что-то не так?

Я сухо сглотнула.

— Нет, нет... это.. мне только нужен воздух.

Притом, что как раз вздохнуть у меня и не получалось. Я пробовала это сделать, но выходило что-то вроде пыхтения. Мои лёгкие казались мне маленькими, как теннисные мячики. В них не помещалось просто достаточно воздуха.

— Посмотри, а вон уже и другие! — закричала Майке и помахала в сторону конюшни.

О нет, только не это. Чёрная Лола и чудо грудь Надин. Мои мокрые от пота руки соскользнули с руля. Велосипед ударил, дребезжа, по моей коленке и повалил меня на землю. Крыло сильно ударило меня по лбу.

Я раскрыла кулаки и закрыла покорно глаза. Может быть, остаться тут, немного полежать? Но я уже слышала шуршание приближающихся ног, беспощадно затаптывающих траву вокруг меня.

— Боже мой, Эли, — засмеялась Майке. — Что ты делаешь?

На несколько секунд я притворилась мёртвой, потом открыла с глубоким вздохом глаза и взглянула в три любопытных лица.

— Потеряла равновесие. — Я встала, подняла велосипед из травы и ждала, пока пульсирование в моих висках станет тише. — Кружится голова. У меня почти не осталось слюны во рту. Мой язык прилип к нёбу.

Пони подбежали к ограждению и смотрели на нас с любопытством. Майке забрала у меня терпеливо велик из рук и облокотила его на забор. Коротким взглядом она удостоверилась, что я невредима, и деловито склонила голову.

— Я возьму Киру, — объявила она и показала на толстую коричневую лошадь с косматой гривой.

— Лотте возьмет Пепиту а Надин — Принца. — Принц был маленьким белым пони. Я спрашивала себя, как он сможет удержать вес Надин. Лотте накинула себе на плечё пару верёвок и уздечку. Но где были сёдла?

— Тогда для тебя остаётся только Чемпион, — решила Майке. — Старая Гнедая больше не может.

Имя Чемпион не делало ему чести. Струпная экзема покрывала его шею, на которой блестели на солнце остатки мази, а его копыта выглядели хрупкими. Скорее всего, для него было бы самым лучшим просто оставаться здесь на пастбище. И я была готова это ему устроить. Когда Майке хлопнула его по спине, в его глазах показался белок, и он оскалил зубы. Я отступила назад на один шаг.

Майке открыла ворота и залезла на широкую спину Киры. Ага, значит ещё и без седла. Теперь разбежалась и Надин. С подпрыгивающими сиськами она вскарабкалась на тощего Принца, который возмущённо фыркнул. Лола в это время снабдила своего пони уздечкой и верёвками. Никто не обращал внимания на меня.

— Я... я не могу. Извините. — Мне нужно было набрать воздуха, чтобы можно было говорить дальше. Лола начала ухмыляться. Сейчас мне станет плохо, подумала я нервно. И я хочу, чтобы вас уже не было, когда мне станет плохо.

— Мне нехорошо. Кровообращение, — объяснила я шепча. У меня действительно кружилась голова. Я на ощупь искала опору ограждение. Серебряные цепочки на шее, казалось, меня задушат.

— Ах, Эли, они все уже старые, мы проедем только через лес, шагом, это будет здорово! — призвала меня Майке. Усмешка Лолы усилилась, пока она ловкими пальцами завязывала верёвки вспомогательные узлы.

— Идите без меня! — сказала я и слабо улыбнулась. Мои губы онемели, как после наркоза у зубного врача. — Я позвоню с мобильного кому-нибудь, кто меня заберёт. — Я почти сказала «моя мать».

Одним прыжком Лола забралась на Пепиту и грубо ударила её пятками в бока. Пепита тяжело заржала и начала бежать рысью. Другие пони последовали за ней. Майке не смогла остановить свою толстую Киру. Кира хотела к Пепите. И немедленно.

— Хорошо, тогда выздоравливай! — крикнула Майке мне, пожимая плечами, и помахала мне рукой. Её зад прыгал на широкой спине лошади туда-сюда.

Чемпион коротко завизжал и принялся снова жевать насыщенно зелёную траву под своими деформированными копытами. Он выгладил как-то облегченно. Как только Майке, Лола и Надин исчезли с поля зрения, я отпустила ограждение и побежала на дрожащих ногах к разваливающейся конюшне.

Подальше от пастбища и лошадей. Я надеялась, молила, умоляла, что в такой прекрасный летний день, никто из них не остался добровольно в конюшне. Потому что мне нужно было уйти с солнца. Чем быстрее, тем лучше. Не то мне действительно станет плохо. Ещё на бегу я пыталась открыть застёжки моих серебряных цепочек, но не могла контролировать трясущиеся пальцы.

Торопливо я провела ногтями по шее, пока легко поддающейся материал не уступил. Несчётные бусинки - крошечные элементы цепочки - рассыпались передо мной на пыльной земле. Задыхаясь, я вздохнула. Я снова могла дышать.

В конюшне было приятно темно и очень тепло. Я облокотилась, вздыхая, на тяжёлую, всю в паутине, балку. На полукруглых окнах, которые почти не пропускали свет внутрь, были приклеены гнёзда ласточек, как маленькие крепости друг к другу.

Я подозрительно оглянулась. Кошка спала в одном из пустых стойл в начале прохода, серый, круглый комочек шерсти. Но лошадей не было. Но прежде всего не было людей.

Я всё ещё дышала быстро и неглубоко. Дрожа, я прижала свой лоб к балке и наслаждалась успокаивающим чувством, наконец-то быть в безопасности, когда в конце прохода раздалось звучное фырканье. Рывком я развернулась и сразу же засела тянущая боль в плече. Испуганно я смотрела назад, в тёмный угол под последним окном.

Может быть, мне фырканье только показалось? Как в ответ, снова кто-то фыркнул, и копыто ударило, громыхая, о стену. Это не звучало как копыто пони, а как копыто гиганта.

На цыпочках я прокралась к последнему стойлу, хотя в моём горле от страха снова пересохло, так что я могла дышать только со свистом. Неясно я заметила движение и тёмную блестящую гору шкуры, контуры которой расплывались в полутьме конюшне.

Это была гигантская лошадь, стройная и элегантная, но такая высокая и мощная, что я, наверное, даже с помощью табуретки не смогла бы на неё залезть. Ее тёмная, шелковистая грива падала с его левой стороны через ее мускулистую шею.

Это была та  лошадь, которую я видела в грозу. Лошадь Колина. Она тихо замерла и смотрела на меня большими, блестящими глазами. Я остановилась, как каменная. Я редко видела такого красивого животного - и редко испытывала такой страх перед лошадью. Она дышала глубокими медленными вздохами, вздох-выдох, как будто спала, но уши были наклонены, словно она прислушивается, вперёд.

Я хотела быстро убежать, но задела при моём неуклюжем повороте заржавевшую табуретку. Дребезжа, она опрокинулась. Лошадь вскинула могучим движением  голову вверх. Испугавшись, я отпрыгнула назад, и прижалась к стене конюшни.