Ольга Резниченко - Испытание

Гневный взгляд мне в глаза.

— Я пришел проведать свою девочку, а ты что здесь забыл, недоросль неглубокомыслящий? — дерзко, нагло прорычал Луи, не дав мне ответить.

— Слышишь ты, урод, сейчас ты у меня договоришься! — и тут же в миг подлетел к нему.

— Эй, вы чего? Успокойтесь! — испуганно крикнула я.

— Что трясешься? — выровнялся во весь рост Луи, приготовившись к атаке. — Ударить хочешь?

— Немедленно перестаньте! — завопила я из своего скворечника, не имея возможности приблизиться, разнять, остановить. Лишь руки нелепо дергались от злости, кулаками тарабаня по постели…

— Ну, же, молокосос, давай! Шавка недорезанная! Я жду! Твой выстрел, иначе второго шанса не дам.

— Ну, сука! — В миг ринулся вперед Рене и тут же схватил его за грудки. Зарычал. — Я тебе сейчас весь мозг вынесу.

Расхохотался. Расхохотался Матуа.

— Неубедительно, щенок. Ни капли не страшно. А вот за мою помятую одежду ответишь по полной!

— Давай проверим?

— Боюсь, твой патологоанатом будет не в восторге.

— Да? Давай, пошли, выйдем!

— Давай, — расхохотался Луи.

Но не успел ступить и шагу…

… как резкий удар подушкой в голову. Попятился.

Пьянь!

— Эй, Мария, ты чего? Мальчики шутят и все…

— ПЕРЕСТАНЬТЕ! ХВАТИТ!!! — завизжала я сквозь слезы. — Луи, хватит.

Вдруг Рене разжал хватку. Ступил пару шагов назад.

Дошел смысл происходящего…

— Луи? Луи… А говорила, уходишь не к нему. Так вот, что… Идиот… Идиот я.

— Рене, всё не так, как ты думаешь. Я…

— Мария, не нужно. Не нужно больше. Я больше не приду…

Резкий разворот. Торопливые шаги на выход.

— Рене! — нервно дернулась.

Не обернулся. Ничего не сказал. Ушел, ушел… Исчез…

Меньше, МЕНЬШЕ всего я бы хотела сделать ему больно!

— РЕНЕ! Рене… вернись…

Вернись? Но зачем? Я все равно не буду с ним вместе… А успокоить, успокоить… кому нужны теплые слова ката? Поцелуи плахи? Ласки гильотины? Кому?

Идиотка…

Ты только и умеешь резать и крошить…

Несмелый взгляд на Луи…

Нелепая, глупая, пьяная ухмылка…

— Эх…. Разогнал голубков, как я мог… — злость сквозь шутки?

Не сдержалась.

Резкий рывок — схватила стакан воды с тумбочки.

Точное движение — и нервные капли сплыли по его лицу.

— Приди в себя, МАТУА! АУ! ОЧНИСЬ!

— Какого….? — обескуражено заворчал в попытках осмотреть себя…

— Вон отсюда! И чтобы я тебя больше такого не видела! ИДИОТ! УХОДИ НЕМЕДЛЕННО!

— Ты уверенная?

Резкий рывок — и нервно скрученное в узел полотенце полетело ему в лицо.

— УБИРАЙСЯ, пьянь безмозглая!

Нервно сглотнул. Пропала ухмылка.

Резкие, быстрые шаги навстречу. Нагло, дерзко схватил в объятия.

Сжал до боли.

Глаза в глаза.

— Ты уверенная? Я — не Рене. Я больше не вернусь.

Ком, выстрел, взрыв. Кто-то продырявил мне грудь. Но из головы не выдрал гордость.

— Уверенна, — со лживой уверенностью прорычала в лицо. Но, но, НО! Хватаясь, как повешенный за воздух, быстро добавила, добавила в попытке оправдаться, спасти, остановить, не говоря, не прося, не приклоняя голову… — Я ненавижу пьяных. Ненавижу тебя за то, что ты явился ко мне в таком состоянии.

— А он лучше?

— Он, по крайней мере, не трус. НЕ ТРУС, а сознался в своих чувствах. И на трезвую голову! И не важно ему, калека я. Или нет.

— Мне тоже неважно.

Запнулась. Замерла.

— Уходи! — повторила гордость по инерции, прорычал идиотизм со смущением.

— Уйду. И больше не жди меня. Поняла? ПОНЯЛА? ТЫ этого хочешь?

— Мне трусы не нужны!

— Я — не трус. Я ради тебя сражаюсь… сам с собой! РАДИ ТЕБЯ!

— Не нужны мне твои сражения.

— АХ, так? ТАК?

Сжал сильнее в объятиях.

Вдавил в подушку.

Навис надо мной.

Жадный, страстный поцелуй дерзко прикипел к моим губам. Язык ворвался в рот, грубо требуя близости…

Рука скользнула по мне, пробираясь вниз к животу, сжал с внутренней стороны бедро.

Затем вдруг проник под больничный халат, грубо, властно, сладко проехавшись по моему голому телу, вверх, к груди.

Вырываюсь, дергаюсь…. тая от счастья.

— ОТВАЛИ, ЛУИ!

Злобно пнула в плечо рукой, отталкивая. Злобно? Да разве это злость? Скромность, остатки приличия… Остатки РАССУДКА барахтались во мне, прогоняя счастье.

— Отстань, — едва слышно прошептала, уже смирившись… Тая под его напором, поцелуями, ласками…

Но вдруг отпрянул, дернулся, слетел с кровати…

Испуганно схватился руками за голову.

Больное хождение из стороны в сторону.

— Прости… — резко на выход.

— Луи!!!!!

Исчез. Исчез, оставив по себе не захлопнутую дверь…

Усталый тусклый свет лучом в мой мрак.

Ушел.

Вновь ушел.

Сбежал.

Это уже чем-то напоминало больную игру, шизофренические состязания.

Луи, Луи…

Мне сверкнули во тьме два маячка, и тут же стихли. Погасли. Пропали, так и не дав мне понять направление, путь, путь туда, туда…. где жизнь…

Дорогу от Пустоты к Вечности, к Счастью, к Жизни…

Глава Двадцать Восьмая

Время, подобно усталому сердцу, отбивало свой психопатический такт.

Все уже надоело. Реальность, сбитая с толку, смешанная со сладкой эйфорией и горьким исходом, отступила на задний план.

Апатия.

Высохшие слезы.

Будь, что будет.

Не вернется? Ну, что же. Значит, так тому и быть.

Устала, устала я переживать. Сражаться, ждать… Устала от всего.

Скоро уже рассвет.

Даже сон не берет. Истерия сожрала все, оставив в душе лишь дыры.

Тихие шаги за дверью. Короткий, звонкий скрип.

Инстинктивно обернулась.

Луи…

Молчу…

Даже сейчас апатия играет в роковую шутку. Равнодушие.

Подошел ближе.

— Ты спишь?

Не реагирую…

— Прости…

Спустился рядом с кроватью, на корточки.

— Мария… Чтобы не произошло, я все равно должен завершить начатое… с твоим лечением.