Я попала в свекровь - Diva
— Естественно. Потому что ты в принципе никогда ни о чем не просишь. Иди на кухню.
Валерия осталась стоять на месте, скрестив руки:
— Ты всегда будешь включать эту свою командиршу?
Женщина усмехнулась, приподнимая ношу:
— Исключительно тогда, когда младшая сестра начинает вести себя как бездушный робот.
Она прошла на кухню, привычным движением выгрузила продукты на стол и заглянула в холодильник, чувствуя себя полноправной хозяйкой. Валерия замерла в дверном проеме, наблюдая за этими манипуляциями с глухим, неосознанным напряжением.
— У тебя же шаром покати, — констатировала сестра, помрачнев. — Ты чем питалась последние дни?
— Мы сейчас серьезно будем обсуждать мой рацион?
Женщина закрыла дверцу холодильника и повернулась к ней лицом:
— Более чем серьезно. Ты на себя в зеркало давно смотрела?
Валерия отвела глаза к окну:
— У меня были важные дела.
— Нет, дорогая, — тихо возразила сестра. — У тебя были огромные проблемы.
Она достала из шкафа привычную сковороду и принялась быстро резать овощи, больше не докучая расспросами. На кухне мгновенно воцарились звуки, которых эти стены не знали уже очень давно — мерный стук ножа, шуршание упаковки, звон посуды. Валерия неожиданно поймала себя на том, что просто стоит и завороженно смотрит на этот чужой, уютный ритм.
— Ты какая-то странная сегодня, — заметила сестра, не поднимая головы от доски.
Валерия внутренне подобралась:
— В каком смысле?
— В обычном. В любой другой день ты бы меня уже с треском выставила отсюда.
Она переставила посуду на плиту и наконец обернулась:
— Рассказывай, что происходит.
— Ничего.
— Врешь, — спокойно и убежденно констатировала сестра.
Тишина повисла между ними на несколько долгих мгновений.
— У меня проблемы на работе, — выдавила Валерия.
Рука сестры с ножом замерла в воздухе:
— Насколько все плохо?
Валерия устало провела ладонью по лбу и тяжело опустилась на стул:
— Меня уволили.
Слова прозвучали глухо, с трудом, словно им физически не хотелось выходить наружу. Сестра отложила нож и медленно опустилась на стул напротив:
— Почему ты сразу ничего не сказала?
Валерия нервно, горько усмехнулась:
— А что именно я должна была сказать?
— Правду, — просто ответила женщина.
Валерия вскинула на неё воспаленный взгляд:
— И что бы, интересно, изменилось от твоей правды?
Сестра посмотрела на неё с бесконечной, обезоруживающей мягкостью:
— Ты бы, как минимум, не сидела здесь сейчас в полном одиночестве.
На кухне снова стало тихо. Валерия всматривалась в черты её лица, чувствуя, как рушатся внутренние барьеры.
— Зачем ты вообще приехала? — спросила она тише. — У тебя ведь своя жизнь, куча забот.
Женщина искренне удивилась вопросу:
— Потому что ты моя семья.
— И это весь твой аргумент?
— А тебе этого мало?
Валерия опустила взгляд на полированную поверхность стола. Еще вчера такой ответ показался бы ей слишком примитивным. Слишком обычным. Абсолютно бесполезным в ее мире.
Но именно сейчас внутри что-то болезненно, судорожно сжалось.
Потому что все последние дни она без остановки обзванивала людей, с которыми, хозяйка ее тела, годами выстраивала полезные связи, договаривалась, оказывала услуги, пыталась удержать остатки влияния. И никто из них не приехал. Ни один человек. А эта женщина просто переступила порог с пакетами продуктов.
— Марина, — тихо позвала сестра и накрыла её холодные пальцы своей теплой ладонью.
Валерия инстинктивно дернулась от неожиданности, но тут же замерла, не убирая руки.
— Ты не обязана всегда и со всем справляться в одиночку.
Валерия смотрела на их соединенные ладони, чувствуя, как в горле разливается горячий, мешающий дышать ком. Она поспешно отвернулась к залитому дождем стеклу:
— Я справлюсь, — выдохнула она, но на этот раз в её голосе не осталось и следа прежней железной уверенности.
Сестра не стала спорить. Она просто продолжала сидеть рядом, крепко удерживая её руку.
Глава 33
Марина спускалась по лестнице, на ходу просматривая список покупок в телефоне, когда услышала приглушенные голоса в гостиной. Она замедлила шаг не сразу: поначалу разговор казался обычным, но уже через пару мгновений интонации опасно ожесточились. Алина застыла возле дивана, крепко сжимая мобильный, а Максим мерил комнату быстрыми шагами от окна к столу — так смотрят на человека, который пытается сбежать от собственных мыслей.
— Я просто спросил, где ты пропадала, — бросил Максим, круто развернувшись к ней лицом. — Это совершенно обычный вопрос.
Алина безрадостно усмехнулась и спрятала гаджет в карман:
— Нет. Ты спросил, с кем именно я была, почему не ответила на звонок в ту же минуту и кто сидел рядом со мной на фотографии.
Максим запустил пальцы в волосы и отвел взгляд в стену:
— Потому что мне не всё равно, что с тобой происходит!
— Потому что ты опять включил тотальный контроль, — отрезала Алина, упрямо скрестив руки на груди.
Марина остановилась на последней ступеньке, внимательно наблюдая за сыном. Знакомое напряжение в доме росло слишком стремительно, словно старые разрушительные привычки только и ждали удобного повода, чтобы вырваться наружу.
— Максим, — спокойно позвала она.
Он дернулся:
— Нет. Пожалуйста, не начинай сейчас, мама.
Марина сошла с лестницы и подошла ближе к паре:
— Тогда остановись сам, пока не стало поздно.
Максим болезненно сжал губы и снова отвернулся к оконному стеклу:
— Я смертельно устал вечно быть во всем виноватым. Что бы я ни предпринял, любые мои действия оказываются ошибочными.
Алина вскинула голову и сделала шаг навстречу:
— Ты сейчас серьезно? Я несколько недель подряд пытаюсь объяснить тебе одно и то же на пальцах!
— Потому что ты сознательно меня отталкиваешь! — взорвался он.
— Потому что я просто задыхаюсь рядом с тобой! — выкрикнула она в ответ.
Голоса столкнулись с такой яростной силой, что Аркадий оторвался от изучения документов и хмуро посмотрел на спорящих.
Марина приблизилась к Максиму почти вплотную, заставляя переключить внимание:
— Посмотри на неё. По-настоящему.
— Да я и так на неё смотрю!
— Нет, Максим, — покачала головой Марина. — Ты смотришь исключительно на собственный страх.
Мужчина осекся. Взгляд матери оставался твердым и любящим, но лишенным всяких иллюзий.
— Ты панически боишься, что тебя бросят, — тихо, но отчетливо продолжила она. — И именно из-за этого страха хватаешься за человека всё сильнее, ломая ему ребра.
Максим выдавил нервную, сухую усмешку:
— В
