Путеводная душа - Опал Рейн
— Элизийцы не едят мясо!
— Ну, сегодня ты ешь, — огрызнулся он, хватая её за лодыжку, когда она начала отползать. — Какие бы предубеждения ни были у твоего народа насчёт еды, в этом мире ты ешь то, что находишь, или голодаешь. Нет середины, нет выбора.
Насколько богаты были эльфы, что могли выживать без мяса как дополнительного источника жизненной силы? Люди не могли позволить себе не есть его. В путешествиях иногда не было альтернативы. Они охотились, потому что должны были охотиться.
— Тогда я выбираю ничего, когда альтернатива — болезнь. Я могу продержаться несколько дней без еды, но моё физиологическое строение неспособно потреблять мясо. Это вызывает болезнь, проклятие, если хочешь.
— Тогда зачем мы сюда пришли?
С глубоким рычанием Мерих швырнул рыбу в воду, сомневаясь, что она выживет после столь долгого пребывания на воздухе. Она вздрогнула от неожиданности при его рычании и всплеске, прежде чем её колени смущённо сомкнулись.
Мерих сел на корточки и в разочаровании обхватил череп ладонями.
Я думал, это будет похоже на заботу о человеке. Мерих никогда раньше не заботился о человеке. Он только наблюдал и читал о них, чтобы сойти за своего без подозрений.
Он был их смертью и разрушением. Если бы он взял кого-то как своего рода питомца, это было бы похоже на откорм свиньи на убой.
Всё стало намного сложнее, чем должно было быть.
— Тебе следовало сначала сказать мне, какую еду я должен искать, а не предполагать, что я имею хоть какое-то понятие, — прорычал он, поднимаясь на ноги. — Откуда мне, блядь, знать, что ты можешь или не можешь есть?
— Ну, ты тоже не подумал спросить меня. — Она прикусила нижнюю губу, прежде чем вытереть руки о платье. — Значит, ты не будешь их есть?
Она смотрела на него с опаской. Впрочем, она всегда выглядела так, словно разрывалась между опаской и теплотой. Её «дружелюбие», вероятно, было лишь фасадом, чтобы умилостивить монстра, с которым она путешествовала.
А это означало, что он ненавидел, когда она проявляла к нему хоть каплю тепла. Он предпочёл бы, чтобы она смотрела волком, как все остальные, кто знал, кто он такой.
— Нет, так как это было бы совершенно бессмысленно. Никакое количество еды не утоляет голод Сумеречного Странника. Я всегда голоден, всегда на грани истощения, и этому не видно конца. Это моё проклятие.
— Ну, звучит ужасно, — пробормотала она с наигранной обидой, и он готов был поспорить, что она думала, будто выглядит мило, но это только ещё больше его разозлило.
Он посмотрел на воду, сверкающую золотом от яркого солнечного света. У него было желание швырнуть её в реку.
— И не говори, — фыркнул он.
Зачерпнув ладонями воду, он набрал большое количество, чтобы вылить её на костёр, который развёл абсолютно без причины.
— Нам потребуется дополнительный день, чтобы добраться до храма, но мы остановимся в небольшом фермерском городке. Я достану тебе еду, которую ты сможешь есть.
Он был не прочь помучить её, если она действительно намеревалась отступить от своей части сделки, но у него не было интереса морить её голодом. Он не хотел делать остаток их — надеюсь — короткого путешествия невыносимым.
Он был уверен, что она начнёт ныть, стонать и ворчать на него. Это было нормально… так ведь? Он был уверен, что люди придумали для этого специальное слово, «голодный-злой» или что-то в этом роде. Морить её голодом было бы пыткой только для него самого.
— Ещё какие-нибудь требования, о которых мне следует знать?
— Нет. — затем у неё хватило наглости похлопать своими красивыми, пушистыми ресницами, прежде чем она окунула большой палец ноги в воду и поболтала им. — Так… насчёт ванны.
— Нет, — огрызнулся он, собирая все инструменты для костра и рыбалки, которые приготовил для её несъеденного ужина, чтобы сложить всё обратно в одну из сумок. Он также надел рубашку. — За то, что потратила моё время, можешь пострадать.
Честно говоря, он просто чувствовал себя более раздражительным, чем обычно, и она действительно потратила их время впустую.
— Обещаю, это займёт всего пять минут.
Мерих скрестил руки, когда встал, готовый идти.
— Ещё пять минут потеряно.
Без малейшего предупреждения она вскочила на ноги и упёрла руки в бока.
— Знаешь что? Мне не нужно просить твоего разрешения.
Когда она начала развязывать завязки спереди платья, Мерих издал глубокое рычание.
— Я сказал нет! Сумерки начинают окрашивать небо, и мы оставили здесь наши запахи слишком надолго. Так ты подвергаешь себя опасности.
Рэйвин упрямо вскинула подбородок.
— Полагаю, ты не так силён, как утверждаешь, — пропела она, как раз когда спустила платье с плеч.
С усиливающимся рычанием Мерих отвернулся, прежде чем успел увидеть больше её тела, удивлённый, что она готова раздеться перед ним просто ради ванны. Разве большинство женщин не стеснялись своей наготы?
— У тебя пять минут, — рявкнул он, проходя мимо деревьев и кустов. — Или я оставлю тебя здесь.
Хихиканье, донёсшееся от неё, было лёгким и воздушным, полным озорства.
— Нет, не оставишь.
Он оглянулся и увидел, что она буквально показала ему язык, как он видел, делают дети.
Мериху не понравилось, что правда её слов была настолько очевидна; у него не было надежды убедить её в обратном. Она была более раздражающей, чем он ожидал изначально.
Надо было просто съесть её…
Глава 10
Даже проведя в пути еще один день, Рэйвин большую часть времени держала рот на замке. Мерих всё ещё был раздражён, и его ответы ограничивались коротким ворчанием.
Она не хотела злить его ещё больше.
Она чувствовала себя виноватой за то, что он прошёл через все эти трудности ради неё, и, вероятно, казалось, что она неблагодарная. Это было не так. Она ценила его попытку накормить её.
Рэйвин не питала иллюзий, что они друзья. В действительности она была его пленницей и позволяла это, потому что нуждалась в его помощи.
Не стоило мне предполагать, что он поймёт, что я не ем мясо. Она просто настолько привыкла к этому общеизвестному факту среди своего народа, что это вылетело у неё из головы.
Происходило слишком много всего. Она была в незнакомом месте, с незнакомым… чем-то, вынужденная отправиться в странное путешествие только ради того, чтобы перескочить в другой мир. Переменных было так много, и она чувствовала себя потерянной в лесу, полном острых зубов.
Сказать, что она была ошеломлена, — ничего не сказать.
Рэйвин также устала, физически истощённая
