Арон. Бывший для истинной - Ника Горская
— Нет. — шепчу я, уже понимая, что они собираются сделать. — Вы не посмеете.
Неосознанно делаю шаг назад
— Рада, прекрати. — рычит дракон.
Отступаю до тех пор, пока спиной не врезаюсь в одного из мужчин.
Мой затравленный взгляд бегает от старика к Арону, и обратно.
Становится до тошноты жутко, когда вижу, как Иллайа опускает прут в одну из ёмкостей.
Господи… только не это…
— Арон, нет. — выставляю руки вперёд видя, что он неумолимо приближается ко мне.
— Не веди себя как ребёнок.
— Вы собираетесь меня пометить как животное, а я веду себя как ребёнок? Катись-ка ты к чёрту, Кант.
Вокруг раздаются пораженные возгласы, но я не обращаю на них внимания.
Разворачиваюсь, расталкиваю мужчин и бегу.
Всего лишь секунду я думаю, что мне удастся избежать ужасной участи.
Ровно до того момента как меня подхватывают сильные руки.
Вырываюсь, кричу, бью его не разбирая куда, но мои усилия против Канта не имеют никакого смысла.
Он подносит меня к ненавистному мне в эту минуту старику и прижав одной рукой спиной к своему телу, другой — обхватывает мою руку и протягивает её вперёд.
Сильно зажмуриваюсь, не желая видеть того, что старик собирается делать. Внутри раненной птицей бьётся обида на Канта. Мог бы хотя бы заранее предупредить к чему мне стоило быть готовой.
Сердце в испуге колотиться так что думаю даже Кант его слышит.
Закусываю губу и скулю чувствуя, как моё запястье обжигает невыносимая боль. Почему-то в этот момент думаю о том, что теперь я пожизненно буду носить уродливую отметину…
От смеси боли, обиды, злости и пережитого стресса ноги перестают держать. Кант это чувствует и не позволяет мне упасть теснее прижимая к себе.
В этот момент я не справляюсь с собой. Слёзы катятся прямо из-под закрытых век.
Всхлипываю.
Как могу пытаюсь подавить подступающую истерику, но сдаюсь, когда Арон развернув меня, прижимает к своей груди…
Глава 21
Рада
Рыдаю, уткнувшись лицом в его грудь так, будто прорвало давно сдерживаемую плотину.
В этот момент мне как никогда хочется к моей, уравновешенной, сдержанной и всегда знающей как быть в любой ситуации, Аделаиде. Из нас двоих она всегда отличалась мудростью.
Захожусь в истерике словно я и правда маленький обиженный ребёнок, но ничего с собой поделать не могу. Мне становится до жути обидно и жалко себя.
Понимаю, как глупо выгляжу со стороны поэтому пытаюсь выбраться из объятий Арона, но он как будто бы не хочет меня отпускать, прижимая ещё сильнее.
— Отпусти меня. — зло говорю ему.
— Успокойся.
Он всё же убирает от меня руки, и я тут же отхожу на несколько шагов назад.
— Я хочу покинуть это место.
— Иди в комнату, я зайду за тобой чуть позже.
Тут же отворачиваюсь от него и иду к лестнице.
За моей спиной раздаются тихие голоса Арона и Иллайи, но я даже не пытаюсь разобрать о чём они говорят.
Старик скорее всего высказывает ему всё что думает о «моём недостойном поведении».
Ну и пусть…
На смену грусти снова приходит злость.
На Канта.
Он ведь прекрасно знал, что здесь будет происходить и ни словом не дал мне об этом знать.
Да пошел он…
Уберечь он меня хотел… как же…
Вообще неизвестно чем это всё для меня выльется.
Теперь ещё и с шрамом этим ходить. Очень странно, но боли я не чувствую.
Приподнимаю руку и смотрю на травмированное запястье.
И тут же сбиваюсь с шага, потому что на нём нет никаких следов недавней пытки.
Но как?
На всякий случай осматриваю второе запястье. Но и на нём ничего нет.
Ладно. Тем лучше.
Захожу в комнату, закрываю дверь на замок и ложусь в кровать. Решаю провести время ожидания в постели. Всё равно заняться нечем.
К счастью, Кант не задерживается и совсем скоро приходит за мной.
В машину сажусь ни с кем не попрощавшись.
Обойдутся.
Зная их отношение ко мне, даже не буду пытаться быть вежливой.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Кант, как только мы отъезжаем от храма.
Сначала хочется съязвить, попросить не лицемерить, потому что проявление заботы на фоне недавнего выглядит именно так. Но потом решаю не акцентировать его внимание на моих обидах.
— Нормально. — сухо отвечаю ему я. — У меня нет шрама на запястье.
Озвучиваю факт.
— Так и должно быть. — всё что он мне отвечает.
Ну да.
Более детального объяснения я не достойна.
Кант делает ещё несколько попыток втянуть меня в диалог, но у него ничего не выходит.
Весь обратный путь я веду себя совершенно отстранённо.
Отвечаю на его вопросы односложно. Сама обращаюсь к нему лишь в случае крайней необходимости.
Спустя двое суток, уже когда мы практически доезжаем до его дома он совершенно неожиданно резко ударяет по тормозам останавливая машину.
— Может хватит? — произносит, повернувшись ко мне.
— Ты о чём?
В удивлении смотрю на него не понимая, что он хочет мне сказать.
Но долго думать мне не приходится, потому что он тут же продолжает.
— Какого чёрта ты всю дорогу строишь из себя обиженную маленькую девочку? Это всё делалось ради твоего блага.
От его слов я чувствую неловкость. Со стороны всё именно так и кажется.
Он старается, а я, дрянь, не могу этого оценить.
Но, с другой стороны, разве не мог он предупредить меня?
А вдруг бы действия старцев мне показались бы более ужасными чем нэйри? Он об этом подумал?
Может я до трясучки боюсь чего-то подобного?
Бушующий внутри меня ураган так же быстро прекратился, как и начался. Даже я сама понимаю, насколько глупые мои мысли. Но признавать вслух его правоту я точно не собираюсь.
— То, что у меня нет желания с тобой разговаривать совершенно не говорит о том, что я веду себя как-то не так. Просто прими это, Кант.
Я слышу, как под его резко сжавшимися ладонями трещит оплётка руля.
Какой-то он нервный последнее время…
— И вообще, ты видишь, насколько мы с тобой разные? — совершенно неожиданно даже для себя говорю я. — Я не пара тебе. Сейчас самое идеальное время это признать.
От моих слов он начинает… смеяться.
Это злит меня.
— Что смешного я сказала?
— Конечно мы с тобой разные. Иначе просто быть не может. Но это не означает что мы с тобой не пара. — будто неразумному ребёнку объясняет мне. — И совсем скоро, Рада,
