Жена проклятого графа - Надя Лахман

придает ему сил. А я был в полном отчаянии. Я еще не отомстил за их смерти. Я все еще был жив. И мне нужен был Гохан…

*****

…Я открыл глаза, вырываясь из плена мучительных воспоминаний. Шел пятый день моего заточения в глубоком колодце. Оставалось продержаться еще два дня.

Глава 17

Мягко потрескивал дрова в разожженом камине, согревая гостиную теплом и уютом. Как и в ночь нашей свадьбы, мы с Рейвеном сидели на огромной шкуре неведомого мне зверя и пили вино. Сейчас был поздний вечер, и за окном раскинулось синее бархатное небо с вытканными на нем серебристыми звездами. Один из тех вечеров, что я так любила проводить рядом с ним, моим мужем, чувствуя умиротворение и счастье. А еще… с горечью осознавая его хрупкость и ненадежность из-за всех тайн, что между нами стояли.

Я любовалась рубиново-алыми всполохами, мерцавшими в хрустальных гранях фужера, подсвеченного пламенем, и думала. Как начать разговор так, чтобы мой муж рассказал мне правду о себе? Увы, как назло, в голову ничего не приходило.

– Рейвен, – тихо позвала я, глядя на его волевое лицо с правильными, немного резкими чертами. Брови мужчины были нахмурены, а темно-синие глаза сейчас казались совсем черными, лишь в глубине их тлели опасные багряные искры.

– Да, Ами, – Рейвен, что до этого задумчиво смотрел на пламя, повернулся ко мне и улыбнулся. Искушающе. Хищно. Так что я даже на миг забыла, что хотела спросить, но тут же взяла себя в руки.

– Помнишь, ты рассказывал мне сказку о воине… – Я замолчала, собираясь с духом, и продолжила. – Ты говорил, что у него было слабое место, которым воспользовались враги. Какое?

Рейвен молчал. Его лицо по-прежнему было бесстрастным, а взгляд непроницаемым, только мне показалось, что он стал еще чернее. Впрочем, вряд ли это было возможно. Наверное, просто показалось.

– Любовь, – тихо произнес он, когда я уже отчаялась дождаться ответа. – Его слабым местом была любовь.

– Разве любовь не должна делать нас сильнее, давая силы жить и бороться? – я пытливо посмотрела на него.

– Должна, – Рейвен потянулся вперед, чтобы подкинуть дров в камин. – Она наша главная сила и одновременно, главная слабость.

– Не понимаю, – прошептала я, зябко обхватив себя за плечи руками.

– Когда любишь кого-то больше жизни, ты уязвим, Ами, – Рейвен смотрел на меня мерцающими в полутьме глазами. Завораживающими и опасными. – А когда ты теряешь ее, то рискуешь потерять и себя.

– И ты… – я закусила губу, не зная, как продолжить, – тоже когда-то потерял любовь? – я вскинула на него взгляд.

– Да. Потерял.

– Рейвен… Я хочу узнать окончание той сказки. Чем именно расплатился воин?

Я буквально почувствовала, как он напрягся. Как сильнее сжались пальцы, державшие хрустальный фужер.

– Прошу, расскажи мне все… Я обещаю, что это ничего не изменит между нами.

– Ами, ты не понимаешь…

– Так объясни мне! Я твоя жена и приму тебя любого. Неужели ты не видишь, что я хочу знать то, что знаешь ты, любить то, что ты любишь? Я хочу разделить с тобой эту жизнь столько, сколько нам отмерил Всевышний. И… я видела тебя… в зеркале… ночью. Прости.

Вот и все. Я сказала ему то, что собиралась.

Рейвен как-то странно посмотрел на меня и помрачнел. Он молчал так долго, что я уже не знала, что и думать, терзаясь плохими предчувствиями.

Наконец, мой муж тихо произнес:

– Не Всевышний создал меня таким… Когда-то я был иным.

– Эта сказка – она ведь была про тебя, да? Не отрицай! Кто ты на самом деле?

– Я больше не человек, Ами, – Рейвен смотрел на меня неотрывно, и я с ужасом поняла, что его глаза начинает затапливать жуткий рубиновый свет. Как будто он перестал себя сдерживать. Как будто решил показать мне свою истинную суть. – Я монстр, который был создан лишь ради мести: смертельно опасный хищник, вселяющий ужас, не ведающий пощады. С неуемной жаждой крови живых существ, с силой, в тысячи раз превосходящей силу обычного человека. Я тот, кто давно должен был быть мертв, но, как видишь, я все еще существую. И самое главное, я сам согласился стать таким. Добровольно. Осознанно.

– Ты… – я силилась что-нибудь сказать и не могла. Слишком ошеломляющей была правда, хотя мне казалось, что я готова к ней. Если он – тот воин, то получается, что я… Кто тогда я?

Набравшись смелости идти до конца, я заставила себя произнести следующие слова, хотя и знала, что правда мне вряд ли понравится.

– Причем здесь я? Я видела тот портрет в галерее и знаю, что выгляжу так же, как твоя первая жена. Ты поэтому женился на мне так быстро, стоило нам впервые встретиться, да? Из-за нашего поразительного сходства?

По лицу Рейвена пробежала тень, и черты его пугающе заострились. Но он быстро взял себя в руки и пододвинувшись ко мне ближе, взял меня за руки, согревая мои озябшие пальцы в своих ладонях.

– Счастлив тот человек, который нашёл свою настоящую любовь. И сумел сохранить ее. Ты права, Ами, ты очень похожа на мою первую жену, – Рейвен прикрыл глаза, успокаивая багровые всполохи в их глубине.

– Она моя далекая родственница, я видела надпись на портрете, – тихо произнесла я. – Но я все равно не понимаю, почему мы так похожи и даже имена у нас одинаковые.

– Иной раз Всевышний дозволяет нашим душам вновь вернуться на землю, если на ней остались незавершенными какие-то дела, – он мягко мне улыбнулся, привлекая к себе и устраивая подбородок на моей макушке. – Давая возможность прожить еще одну жизнь. Иногда мне кажется, что я до сих пор жив лишь потому, что отчаянно надеялся на то, что когда-нибудь вновь тебя встречу. И, как видишь, мне это удалось. С тобой, любовь моя, я вновь ощущаю себя человеком, как раньше.

Рейвен замолчал, я же, глядя на огонь, облизывающий своими алыми языками дрова в камине, размышляла о том, кого же он все-таки любит: меня саму, или свою первую жену, на которую я была так похожа. Но отчего-то задать этот вопрос мне было страшно. Точнее, страшно было услышать ответ на него.

– Ты помнишь сонет, который я читал тебе перед свадьбой? – вдруг спросил мой муж, медленно перебирая мои волосы и перекидывая их мне на грудь, целуя шею за ушком.

– Да, – выдохнула я, чувствуя, как тело невольно откликается на эту чувственную ласку.

– У него есть продолжение:

Зачем разделять эту и грядущую жизни,