Психо-Стая - Ленор Роузвуд

АЙВИ

Я смотрю в темноту за входом в пещеру, наблюдая, как кружащийся снег медленно стирает любые следы пути Рыцаря. Его массивная фигура растворилась в ночи, словно призрак, а цепи, тянувшиеся за ним, оставили глубокие борозды, которые уже заполняет свежий порошок снега.

Призрак шевелится рядом со мной, прижимаясь изуродованным лицом к моей шее и вдыхая мой запах. В его груди рождается низкая вибрация — не совсем мурлыканье, но очень близко. Его острые зубы скользят по моей коже с поразительной осторожностью, когда он прижимает меня крепче.

Он тоже заметил, как Рыцарь уходил, и был готов сорваться следом. Но он прислушался, когда я покачала головой.

Сердце ноет, когда я вспоминаю тот тихий, пустой рык, которым Рыцарь ответил мне, когда наши взгляды на миг встретились у выхода из пещеры. Не угроза — просьба.

Остаться.

Быть в безопасности.

Позволить ему идти своей дорогой.

Я поняла.

Иногда самое доброе, что можно сделать для кого-то, — отпустить.

С другой стороны от меня Валек устроился, положив голову мне на бедро. Его серебряные глаза полуприкрыты, но насторожены. Наркотики, похоже, постепенно отпускают его, хотя на губах всё ещё играет ленивая, опасная ухмылка. При всей его прежней театральности, с тех пор как мы обосновались здесь, он ведёт себя подозрительно спокойно.

Я всё ещё в ярости. Всё, что он со мной сделал — что он сделал с нами всеми, — заслуживает жёсткого разговора. Но он подождёт. Мы слишком близко подошли к смерти, чтобы разбираться с этим сейчас.

И к тому же он всё ещё под кайфом.

Из глубины пещеры доносится глухой звук, затем — приглушённый рык. Я настораживаюсь. Чума и Виски ушли туда довольно давно, и я уже некоторое время не слышала их привычной перебранки.

Странно.

Я начинаю осторожно выбираться из клубка тел, но сильные руки Призрака тут же сжимаются вокруг меня.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я, касаясь его руки. — Просто проверю, как они.

— Нашей милой омеге любопытно, чем могут заняться два альфы в темноте? — тянет Валек, и в его акценте всё ещё слышится опьянение.

Лицо заливает жар.

— Это не… они бы не…

Улыбка Валеки становится шире.

И теперь мне очень интересно, что там происходит.

Призрак тихо рычит, но всё же ослабляет хватку, позволяя мне выскользнуть. Холод тут же пробирает до костей, и я плотнее кутаюсь в чужие рубашки. Валек разочарованно цокает языком и тянется к моей лодыжке, но я отступаю.

— Ведите себя хорошо, — говорю я им обоим.

Призрак выглядит встревоженным. Улыбка Валека становится откровенно порочной.

— Всегда, моя кровавоволосая богиня, — мурлычет он.

Я игнорирую его и осторожно пробираюсь сквозь тьму, следуя на звуки вглубь пещеры. Потолок становится ниже, заставляя меня местами пригибаться. Очередной рык доносится до моих ушей, за ним следует то, что определенно звучит как стон. Сердце пускается вскачь. Неужели они и вправду…

Но слова Валека эхом отдаются в голове. Воздух здесь и правда пахнет иначе. Более мускусный, дурманящий. Как тот запах, что наполнял мою комнату во время течки. Сердце колотится о ребра, пока я подкрадываюсь ближе, влекомая приглушенными звуками, отражающимися от стен пещеры. Запах становится сильнее с каждым шагом. Жар скапливается внизу живота, когда воспоминания о времени, проведенном со стаей, накрывают меня с головой.

Может, мне стоит повернуть назад. Но ноги несут меня вперед, пока я не различаю их силуэты в тусклом свете, пробивающемся из основного зала. Дыхание перехватывает.

Виски на коленях, его массивная фигура кажется странно уязвимой, пока Чума нависает над ним. Одна рука Чумы запуталась в волосах Виски, другая закрывает его собственный рот, заглушая звуки. Даже в темноте я вижу, как челюсть Виски растянута вокруг узла Чумы; его горло судорожно работает, пока он сглатывает, а пальцы впиваются в землю, словно он пытается, блядь, не задохнуться.

Сырая потребность в обычно холодных глазах Чумы, когда он смотрит сверху вниз на Виски, заставляет мои колени подогнуться. Его выверенный контроль полностью разрушен, на его месте — нечто первобытное и голодное. Его бедра дергаются вперед в отчаянных толчках, пока узел пульсирует.

Мои бедра сжимаются, пока я наблюдаю за ними, жар пульсирует внизу живота. Мне должно быть стыдно за то, что я подглядываю, но я не могу отвести взгляд. Виски уже рисовал мне красочные картинки, но увидеть это вживую — совсем другое дело. Я и представить не могла, как на меня подействует зрелище Виски на коленях, чье горло судорожно работает, заглатывая узел Чумы.

— Не двигайся, — выдыхает Чума, его голос сорван и разбит, пока он качает бедрами перед лицом Виски. В нем нет и следа его привычного сухого тона. — Дай мне…

Виски стонет, не выпуская его, и этот звук вибрацией отдается от стен пещеры. Его собственный член стоит колом между ног, истекая смазкой на каменный пол. Но он продолжает держать руки на бедрах Чумы, не давая ему пошатнуться.

У меня пересыхает во рту, когда я вижу, как струйка спермы вытекает из уголка растянутого рта Виски. Моё нутро пульсирует от нужды, и я сильнее сжимаю бедра, пытаясь унять нарастающую саднящую боль.

Голова Чумы падает на камни, его обычное безупречное самообладание полностью испарилось. Его грудь вздымается с каждым рваным вдохом, пока узел продолжает вкачивать порцию за порцией в горло Виски.

Он осторожно вращает бедрами, пробуя почву. Виски слегка давится, но принимает его еще глубже; его горло заметно работает, обхватывая длину Чумы. От этого зрелища я прикусываю губу, чтобы заглушить всхлип.

Я не могу отвести от них глаз. Моя рука скользит под рубашку Виски, которая висит на мне, как платье, и поднимается по бедру. Каждый нерв будто под напряжением, пока я слушаю, как Чума хвалит Виски — его обычно холодный голос теперь грубый и хриплый от вожделения.

— Хороший мальчик. Такой идеальный. Такой…

Слова растворяются в стоне, который посылает тепло прямиком в мой центр. Мои пальцы находят скользкий жар, когда я медленно опускаюсь на пол пещеры и начинаю ласкать себя круговыми движениями. То, как работает горло Виски, когда он сглатывает вокруг узла Чумы, то, как пальцы Чумы почти нежно перебирают его волосы… это так горячо, что я не знаю, куда деться.

Я кусаю губу, чтобы не выдать себя, пока удовольствие нарастает. Но, блядь, видеть их вместе… видеть, как Чума полностью теряет контроль, видеть Виски таким покорным…

Мои бедра качаются навстречу ладони, пока я представляю, каково было бы оказаться между ними. У меня вырывается сдавленный стон, когда