Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким

— Мы в эфире! — крикнул кто-то, и улыбка ведущей стала ещё шире.

— Отлично! — сказала она, прикрывая глаза рукой, пытаясь разглядеть гостей за софитами. — Выглядите просто замечательно. Правда ведь, Говард?

— Великолепно, — прозвучал безликий голос. — Три минуты.

— Ну что ж, проходите, — с улыбкой пригласила Хезер. — Господин Саладан, рядом со мной. Потом господин Рейлс, доктор Камбри и доктор Каламак — все на диван. «Роза среди шипов», господа. Быстрее, как кролики!

Жар прожекторов был мягким, и Кэл послушно сел, куда велели, размышляя, зачем Хезер поменяла их расположение. Саладан с достоинством занял место рядом с ней, явно довольный почётной позицией. Триск неловко устроилась между Риком и Кэлом. Живой вампир излучал напористую сексуальную самоуверенность в своём узком костюме британского кроя, и Кэлу показалось, что Хезер сознательно держит дистанцию. Её энтузиазм казался не столько искренним, сколько натянутым.

— Вы все выглядите так, будто должны украшать обложку Vogue, а не Scientific American, — сказала пышногрудая блондинка, поправив свою высокую причёску-«улья». — Я затрону пару тем, о которых мы говорили раньше, может быть, углублюсь в одну-две, но постараюсь держать научную часть лёгкой. У нас в аудитории — смесь домохозяек и профессионалов, и мы не хотим, чтобы кто-то почувствовал себя глупо из-за отсутствия образования. Ладно? Отлично.

— Пять, — раздалось из темноты. — Четыре, три…

Вдруг Кэл ощутил себя как майонез в тройном сэндвиче: маленькой частью бесконечного конвейера гостей и шоу, которых быстро заменяют и так же быстро забывают ради жадной погони за рейтингами. Он выпрямился, поправил галстук и снова сбил его в сторону, чтобы бросалось в глаза.

Хезер засияла в камеру, в последний момент пригладив волосы.

— Сегодня мы говорим о пушистых помидорах, — произнесла она тёплым голосом. — С нами сегодня мистер Рик Рейлс, генеральный директор «Глобал Дженетикс», здесь, в Сакраменто. Рядом с ним мистер Макс Саладан из «Саладан Фармс», который только что выкупил патент на новый сорт «Ангел». А также доктор Триск Камбри, гениальный генетик, создавший тот самый пушистый томат, о котором сейчас все говорят. И, наконец, доктор Трентон Каламак, который сопровождает переход сорта от коммерческих испытаний к полномасштабному производству. Спасибо, что присоединились к нам и к нашим зрителям в этот обеденный выпуск.

Рик улыбнулся, собираясь поприветствовать аудиторию, но ведущая не дала ему и слова вставить:

— Насколько я понимаю, этот год был особенным для «Глобал Дженетикс». «Ангел»-томат наконец вышел из подвалов лаборатории, так сказать, и был представлен не только международному рынку, но и здесь, у нас, в крупном живом испытании с «Саладан Фармс». — Её улыбка стала шире. — Я слышала, он уже доказал свою ценность в борьбе с голодом в странах третьего мира. Огромное достижение — для всего лишь одного сезона коммерческого выращивания. Давайте начнём с вопроса, который, наверное, у всех на устах: доктор Камбри, почему ваш томат пушистый?

С уверенностью и улыбкой Триск наклонилась вперёд.

— Добрый день, Хезер. Спасибо за вопрос. Волоски — важная часть, которая делает «Ангел» таким устойчивым к засухе. Именно поэтому нам пришлось пройти второй полный сезон испытаний, прежде чем продать сорт «Саладан Фармс». Мы всерьёз опасались, что пушистость растения и плодов превратит Т4 «Ангел» лишь в кормовую культуру. — Она скосила взгляд на застывшую улыбку Саладана. — Но этот год доказал обратное. Заказы на крупные поставки уже поступают на весну.

— У моей матери тоже один растёт во дворе, — сказала Хезер. — Она получила его бесплатно по акции. Не думаю, что купила бы сама, но после того, как попробовала, уверена: заплатила бы немалые деньги. Куст с её «Фольксваген» ростом, и плодоносить не перестаёт.

Саладан зашевелился, скрестив и снова распрямив ноги.

— Именно поэтому я настоял на широком внедрении сорта в массы, чтобы оправдать ту высокую цену, которую они запросили.

Триск улыбнулась, но Кэл заметил за улыбкой накопленное раздражение.

— Я создавала томат так, чтобы он одинаково хорошо чувствовал себя и в поле, и в огороде. Разнообразие — ключ к успеху любого организма, а людям нравится новизна. Волоски легко смываются, и, что любопытно, именно они придают плодам сладость, которая делает соусы и кетчуп особенно вкусными.

Из тени Даниэль показал ей большой палец.

Прекрасно, подумал Кэл сдержанно. Он не сдаётся.

— Работа доктора Камбри поистине удивительна, Хезер, — мягко сказал Рик, перехватывая инициативу. — Волоски берут своё начало из ДНК, взятой из международного банка генетических тканей GTB, модифицированной и встроенной в геном томата.

Брови Хезер удивлённо сошлись.

— В моём кетчупе человеческая ДНК? Это же каннибализм!

Рик взглянул на Кэла, будто велев ему закрыть рот, и уверенно продолжил:

— Вовсе нет, Хезер. Геном человека один из самых изученных, и в нём множество повторяющихся черт, встречающихся по всей биосфере. Мы делим гены с другими организмами — от дрозофил до яблок. Честно говоря, человеческой ДНК в вас окажется больше, если я укушу вас за ухо, чем если вы съедите дюжину томатов «Ангел».

— Ясно. Спасибо за разъяснение, — сказала Хезер, на миг словно поддавшись его обаянию, но тут же встряхнула головой. — Но я всё же сомневаюсь в благоразумии проводить финальный год испытаний не только на отдельных участках, но и на целых континентах.

— Последний год был необходим, чтобы доказать коммерческую жизнеспособность сорта, — спокойно сказал Саладан. — Для безопасности мы бы никогда не рискнули.

Рик хмыкнул и подался вперёд:

— Вы имеете в виду кубинский биокризис, да, Хезер?

Она слегка наклонила голову, её взгляд стал одновременно лукавым и жёстким. Для Кэла это зрелище было завораживающее: энтузиазм ведущей казался не столько притворным, сколько намеренно подчеркнутым.

— Это вы сказали, не я, — ведущая лукаво улыбнулась. — Но раз уж сказали, да. Все помнят очереди в аэропортах, запреты на поездки и те жёлтые мешки с телами, которые возвращались домой, чтобы их сжигали. Всё из-за плохо разработанного генетического продукта.

— Теперь такое просто невозможно, — мягко успокоил её Рик, и даже Кэл почувствовал силу вампирского внушения, заставляющего Хезер не тревожить свою хорошенькую головку. — Это больше, чем закрытые испытательные полигоны и строгие карантинные протоколы на каждом генетическом объекте. В «Глобал Дженетикс» мы как раз на этой неделе получили военное одобрение на тактический вирус. «Тактический вирус Планка», или PTV, не имеет ни хозяина, ни носителя, и погибает через двадцать четыре часа, позволяя заражённым полностью выздороветь. Так что вы понимаете, почему мы не беспокоимся о томате, созданном для выживания при засухе.

— Тактический вирус, который не убивает людей? — брови Хезер взлетели. — А как это может помочь военным?

Кэл едва заметно поморщился, понимая, что ни правительство, ни Анклав не обрадуются, услышав о вирусе Даниэля. Но Рик кивнул, хотя Саладан смотрел на него с недоверием.

— Представьте, что три четверти Сакраменто вдруг заболели, — сказал Рик, наклонившись вперёд для убедительности. — Всё встаёт. Хаос позволяет нашим войскам спокойно войти и взять под контроль любую ситуацию — будь то здание или целый город. — Он откинулся назад и улыбнулся. — И через двадцать четыре часа все выздоравливают.

Хезер нахмурилась, и из тени за сценой донёсся шёпот:

— У вас ведь есть противоядие для своих людей, правда? — спросила она, не обращая внимания на вращающийся телесуфлёр.

Улыбка Рика стала шире.

— Нет. Американские войска войдут в район только тогда, когда PTV достигнет пика заражения и пойдёт на спад. Они никогда не будут полностью в безопасности. А если и заболеют, худшее, что случится, — сыпь и, может быть, кашель.

Кэлу было любопытно, что он «забыл» упомянуть раздирающий лёгкие кашель, обезвоживание от рвоты и то, что иногда сыпь оставляла рубцы при передозировке. Но в контролируемых условиях это вряд ли произойдёт.