Особо опасная студентка - Пальмира Керлис

такое поведение было бы гораздо подозрительнее, нежели выданные под зельем «откровения». Только бы не наболтать новых! Я сидела, плотно сомкнув челюсти, и отсчитывала секунды, которые пока даже в одну минуту не складывались, не то что в целых пять.

Аттикус стоял рядом — в злосчастном метре, поглядывая на меня сверху вниз. На долю секунды он растерянно нахмурился, затем его лицо вновь приобрело непроницаемое выражение. Я же осознала, что пялюсь весьма оценивающим взглядом. Красивая мантия, между прочим, хоть и довольно условно накинутая поверх повседневных рубашки и брюк. Глубокий синий цвет ему шел, оттеняя небесную голубизну глаз, светлые волосы и природную, слабо поддающуюся загару бледность. Студенческая форма на нем когда-то смотрелась не хуже.

Почему я воскрешаю это в памяти⁈ Категорически не собиралась! Негодование попросилось наружу со страшной силой, перегородку между мозгом и языком снесло:

— А насколько профессионально подсовывать под видом успокоительной настойки сомнительное зелье?

— Раз вы выпили, значит, подсунуто было профессионально, — отозвался Аттикус без намека на угрызения совести. — Напишите на меня жалобу.

— Не люблю жаловаться.

— Тогда выскажите все, что обо мне думаете. Можно нести что попало — и никакой вам за это ответственности, замечательное зелье.

О, вернул себе привычный сарказм! Очевидно, инцидент на открытии исчерпан, из жертв меня исключили. Несмотря на выданный карт-бланш, гнев куда-то улетучился. Когда разрешают, то ругаться и не в кайф… Кроме того, заподозрить неладное после моего перфоманса было логично. Странно предъявлять прорицателю за то, что он подспудно учуял несоответствие в моих словах. Вдобавок ему оказалось настолько не все равно, что потенциально под жалобу подставился.

— Да не думаю я о вас плохого. Наоборот. — В этот раз была неожиданно рада не скупиться на слова. — Спасибо, что пришли на помощь. Не представляю, что бы я без вас там делала…

Варианты, конечно, имелись, но время поджимало, а прятать труп — дело не быстрое.

— Вы преувеличиваете, — не согласился Аттикус, хотя услышанное ему явно было приятно. — Впрочем, пожалуйста.

— В моем нынешнем положении есть неоспоримый плюс, — не вышло благоразумно промолчать, — самое страшное уже случилось.

— Вам так только кажется.

— Если вы предсказываете мне будущее, то давайте, пожалуйста, про любовь…

Это более-менее безобидно.

— Зашли бы в будку для гаданий, — душевно посоветовал Аттикус, — как раз их профиль. Бросьте, Эника, всё у вас еще впереди. Ну выбыли с открытия, невелико горе. Нарушительница правил себе верна. Или вас беспокоит, что слезы на публике подпортят вашу репутацию?

— Не-е-ет, — протянула я, изрядно развеселившись от его предположения. — Репутация — последнее, что меня волнует…

Он медленно кивнул. Но взглянул при этом очень выразительно. Черт! Как-то двусмысленно прозвучало.

— В смысле, без разницы, кто что обо мне скажет. Важно лишь мое мнение. Я мечтала многого достичь, а в итоге… провал.

— Не промахнешься — не добьешься успеха, — покачал головой Аттикус. — И разве это провал? Вот у бездны…

— Знаю, мне из-за нее еще разгребать и разгребать. — Дурацкое зелье! Почти прокололась. Надо срочно исправляться. — Чуть не арестовали за призыв демона, грозились отчислить. Влепили предупреждение. Вам не понять…

— С чего бы? У меня это тоже было.

— Несанкционированная оккультная деятельность⁈

— Предупреждение.

Неправда! Не было у него ни одного. По крайней мере, до шестого курса. Хм…

— Честно? — переспросила я с мольбой в глазах. — А за что?

— По очень банальной причине, — криво усмехнулся он. — Подрался. Хотя дракой это можно назвать с натяжкой…

А⁈ Я никого уравновешеннее не встречала! Какие, на фиг, Аттикус и потасовка? Этим словам в одном предложении не место. Действие зелья начинало отпускать, поскольку я задала единственный вопрос:

— С кем?

— С одним… сокурсником, — последовал скупой ответ, а затем другой, словно на опережение: — Из-за девушки.

— О…

— Неважно. — Аттикус смотрел на меня, но будто мимо. — Уже было поздно.

Во рту растеклась противная горечь. Я сглотнула ее и зачем-то спросила:

— Вам с ним вдвоем предупреждения вынесли?

— Нет. — На его губах вновь мелькнула невеселая усмешка. — Только мне.

— Обидно…

— Отнюдь. Как и вы, я сравнительно легко отделался, обошлось без ареста и отчисления. Сделанным не горжусь, но и не жалею. Он заслужил.

Что ж. Напрашиваются определенные выводы. За обычные мальчиковые разборки ректорат не наказывает. Вот если применить опасную магию, да вне экранированной площадки, то могут и отчислить, и арестовать. Ребята с предсказательского факультета не только раскладами рун сильны, но… Понятно, о каком сокурснике речь! Тот факт, что Аттикус получил предупреждение, а не путевку к целителям до конца года или в морг, говорит о том, что дракой это можно назвать с натяжкой потому, что оппонент не ответил. Согласен был, что заслужил?..

Горло сводило спазмом, слова закончились. Не находилось ни одного, все исчезли.

— Эффект от зелья спал, — констатировал Аттикус и жестом пригласил следовать за ним. — Провожу вас к запасному выходу.

Хорошо, правильно. Через главный лучше не идти.

В зале вовсю гремел праздник. Толпа вокруг сцены, парочки у палаток и на каруселях, снующий туда-сюда персонал. Я переставляла ноги на автомате, чувствуя себя ровно так же, как в первые дни этого злосчастного лета. Словно я — не я, а тело не мое, пусть и вроде бы мной контролируется. Огни опять светили слишком ярко, звуки оглушали, мир казался переполненным, быстрым и суетным, ну или я категорически за ним не поспевала. В подобной отстраненности были и положительные стороны: меньше осознанности, меньше мыслей, меньше переживаний. Беда в том, что находиться в этом состоянии нужно строго наедине с собой!

Короткая прогулка вдоль рядов, срезанный через площадку с лунками путь, и вскоре мы нырнули в неприметную арку за зеркальным лабиринтом. Очутились в узком коридоре длиной в пару метров, который вел к черному входу безо всяких воздушных шаров и красочных вывесок. Абы кому там было не пройти, магический барьер снимался преподавательским амулетом. Аттикус приоткрыл служившую дверью плотную занавеску, пропуская меня вперед. Я вышагнула из-за спины провожатого, протискиваясь мимо него к виднеющейся парковой зелени.

А дальше случилось то, чего я так опасалась. Боялась больше всего, с самого начала. Сантиметры расстояния между нами сократились, его плечо задело мое. Толком и не поняла, как уткнулась носом ему в грудь, вдыхая забытый теплый запах. Недопустимо близко.