Проклятие Бессмертных: Король в Белом (книга 4) - Валентина Зайцева

Трудно было устоять перед ним. Не только потому, что его присутствие вызывало привыкание, словно наркотик. Но и потому, что это делало его до безобразия счастливым. В этом чародее жила радость, которую я раньше не видела. Он буквально светился изнутри. Он купался в моём внимании, словно в лучах тёплого солнца.

Порой, когда он не видел моего взгляда, я замечала, как он стоит с закрытыми глазами и нежной улыбкой на губах. Словно человек, который наконец-то позволил себе отдохнуть. Человек, который наконец-то позволил себе быть любимым.

В итоге мне удалось отправить его подальше. Хотя бы на то время, пока мы оба могли одеться. Он снова облачился во всё чёрное и в маску. И в тот же миг он превратился обратно в того самого чародея, которого я знала. Саркастичного и циничного.

Его тёмное, извращённое чувство юмора никуда не девалось — в маске или без. Но оно обретало куда больше оттенков, когда я видела его лицо.

Он захотел снова проводить меня домой. Увидеть Храм Снов — или хотя бы то, что я из него сделала. Как будто сам город дышал, и с каждым его вздохом руины древнего места всё теснее переплетались с бетоном и асфальтом моих воспоминаний Барнаула. Рождался новый, диковинный пейзаж, где прошлое и настоящее стали неразделимы.

Это было жутковато и нереально. Но в то же время ощущалось как нечто своё, родное. Это место понемногу начинало казаться мне домом. Местом, где я принадлежу.

Казалось, Самир хотел прогуляться по территории моего нового жилища. Его, похоже, заворожили мерцающие существа. Те, что облюбовали водоём перед храмом. Существа, похожие на светлячков, но переливавшиеся всеми цветами радуги.

— Я думала, ты их ненавидишь? — Я легонько толкнула его в плечо. Он уставился на россыпь мигающих созданий.

— Вовсе нет. Я ими восхищаюсь. Я ненавижу ту фальшивку, что ты носишь на шее. Я ненавидел ту наглость, с которой торговец посмел выдать её за настоящую. Лишь твоё глупое и сентиментальное упрямство удержало меня от того, чтобы разбить её тогда на месте. Ты так цеплялась за эту безделушку.

Его голос потемнел, пока он говорил. И вдруг всё встало на свои места. Теперь я понимала его ненависть к тому маленькому фальшивому шарику. К тому, что я хранила в коконе у себя на шее.

Его злость в тот день была направлена не на торговца. Его злость была направлена на самого себя. Ведь он на собственном опыте знал, сколь тщетны попытки создать что-либо, обладающее душой.

Я протянула руку и взяла его ладонь. Вплела свои пальцы между его пальцами и крепко сжала.

— Видишь? А ещё ты говоришь, что это я сентиментальная. — Его поддразнивание было лишь ширмой. Оно призвано было скрыть боль. Теперь я это ясно видела.

— Ага. И тебе это нравится.

— Хмф.

Казалось, он был настроен ходить кругами вокруг большого водоёма. Что-то явно беспокоило его. Похоже, он не знал, как начать разговор. Так что я позволила ему разобраться с этим самому.

Серьёзных разговоров о спасении мира и прочей глобальной ерунде у меня было более чем достаточно. Я была не прочь отложить ещё один.

Я знала, что он не из тех, кто ведёт беседы просто так. Он всегда маскировал любые обсуждения во что-то иное. Как тогда, когда я расставляла книги в его библиотеке.

Теперь, когда я узнала Самира лучше, я понимала истинный смысл того поступка. Ему не нужно было, чтобы я расставляла его книги. Он хотел дать мне оправдание. Чтобы я не сидела, забившись в угол и рыдая от ужаса.

Это давало мне занятие. Что-то, за что можно было уцепиться. Это также давало ему оправдание находиться рядом со мной. Будь он просто бесцельно нависающей грозной тенью — я бы от страха спряталась куда подальше.

Хитрый подлец.

Город вокруг нас всё ещё был пуст. Если не считать нас двоих, Горыныча и чудовищ, что я видела крадущимися в тенях. Твари, рождённые моим подсознанием, были многочисленны и причудливы.

Я разглядела нечто похожее на зомби-козлов. Они мирно паслись на лужайке. Но наше появление спугнуло их, и они умчались в джунгли.

Все те документальные фильмы о природе, что я смотрела, собирались сослужить мне хорошую службу. Эта мысль заставила меня усмехнуться.

Кстати о Горыныче. Я наблюдала, как он нырял в водоём и выныривал из него. Водоём был невероятно глубок. А сам змей был длиной метров шесть. Он громко объявлял, что голоден и что там «есть рыбёшки!».

Судя по раздражённому вздоху Самира, мой змей был ему не по нраву.

— Чего ты избегаешь, Самир? — Мы молча шли рядом минут двадцать. Для человека, явно обожающего звук собственного голоса, это было нетипично. — Есть что-то, о чём ты не хочешь говорить?

— Я наслаждаюсь моментом. Для меня это редкость.

Я подняла его руку к своим губам. Прикоснулась губами к его указательному пальцу. Потом опустила наши сцеплённые руки. Я не могла с этим поспорить.

Возможно, я ужасный человек за то, что нахожусь с ним. Но стоять здесь, рядом с ним, казалось правильным. Это было приятно. Я чувствовала себя настолько счастливой, насколько это вообще было возможно. С учётом всех обстоятельств.

А это означало, что долго это не продлится.

Мы ещё какое-то время шли молча. Слушали, как в сумеречной траве неустанно стрекочут кузнечики. Наблюдали за мигающими огоньками в траве и над водой. Пока у меня наконец не хватило духу прервать эту идиллию.

— Ты пытаешься придумать, как объяснить мне, что сейчас снова начнётся ад и кромешный ужас, да?

— Я не знаком с этим термином. — В его голосе я услышала ухмылку. Теперь-то я знала, как она звучит. — Крайне колоритное выражение.

— Я его не придумывала.

— Я могу лишь приблизительно понять его смысл, если попытаюсь визуализировать сказанное тобой. Это довольно ужасающе. У вас, современных детей, поистине гротескный и отвратительный сленг.

Я хихикнула. Он и понятия не имел. Я ещё даже не начинала.

— Я тебя подготовлю.

— Восхитительно.

— Это значит, что ты думаешь, что должно случиться нечто ужасное.

— Я так и понял. — Он рассмеялся и покачал головой.

Самир глубоко вдохнул. Я видела, как поднялась его грудь. Он задержал дыхание на мгновение и выдохнул.

— Да. Ты права.

— Он просто уверен, что раз уж дела наконец-то налаживаются, найдётся тот, кто