Я (не) буду вашей истинной! - Мира Влади

душе. Подпевая, я даже слегка пританцовывала, насколько позволяла моя импровизированная сцена в виде сидения.

Мужчины стойко переносили весь этот ужас. А я ждала, когда же сдадут нервы хоть у одного и кто из них будет первым. Сначала это был просто интерес, потом — скрытая пытка.

На седьмом круге Алекс потянулся к магнитоле. Уже предвкушая победу, я приготовилась ехидно прокомментировать его сдачу. Но нет. Он сделал громче. Громче!

– Ты серьёзно? – крикнула я, перекрикивая музыку.

– Серьёзнее некуда, – ухмыльнулся Алекс.

Я сдалась, но всё равно поставила песню на паузу, запыхавшись от эмоционального концерта.

– Ну, как? Ещё разок? – спросила я с таким восторгом, будто собиралась выиграть "Грэмми".

– Бесподобно, – ответил Кир абсолютно серьёзно. – Ты можешь этим зарабатывать.

Мой взгляд засветился от похвалы, пока он не продолжил:

– Люди будут платить, чтобы ты перестала это делать.

Возмущение было таким искренним, что я не смогла сдержаться. Хлопнула его по плечу, но это вызвало только тихий смех. Алекс, разумеется, тоже не остался в стороне.

– Даш, не слушай его, – вставил он с лёгкой улыбкой. – Ты орёшь просто великолепно!

– Ну всё, зараза! – я сложила руки на груди, откинувшись на спинку сидения. – Больше я с вами не разговариваю! До самого пункта назначения.

Алекс, не упустив момента, начал быстро пролистывать треки вперёд.

– Ты такая жестокая, Даша… – поддел он меня.

И вот едут, разговаривают между собой, а я молчу. Даже когда на заправке пить хотела, промолчала. Кир смотрел на меня в зеркало и улыбался, но я кремень! Держалась, как могла. Никогда не думала, что молчать так тяжко. Непонятно кого больше наказала...

К вечеру, когда мы наконец добрались до места, усталость смешивалась с каким-то непонятным возбуждением. Заселившись в гостиницу, мы немного расслабились. Встречу назначили на следующее утро, на набережной в кафе, в окружении толпы туристов. Это меня немного успокаивало. Чем больше людей, тем меньше шансов, что всё пойдёт по худшему сценарию.

Алекс, не теряя времени, отправился "погулять". В его понятии это, скорее всего, означало проверить местность на наличие врагов. А мы с Киром отправились размещаться.

Когда я переодевалась, мне вдруг пришла в голову мысль: "А почему бы не выглядеть на все сто?"

Что ж, я действительно постаралась. Коралловое короткое платье идеально подчёркивало мою фигуру, завитые волосы падали мягкими волнами на плечи, а каблуки придавали походке уверенности. Если они продолжат игнорировать, я точно кого-нибудь встречу! Это просто игра, говорила я себе. Не более. Правда.

Когда я вышла из комнаты, Кир уже ждал меня. Его привычная одежда — всё чёрное, как будто он только что сбежал с кастинга на роль мрачного героя, — идеально сочеталась с его непроницаемым выражением лица. Он посмотрел на меня пристально, молча.

– Идём? – спросила я, пытаясь скрыть лёгкое разочарование его молчанием.

Кир кивнул, пропуская меня вперёд. Но стоило мне сделать шаг, как я почувствовала, как он обнял меня сзади.

Его голос, глубокий и низкий, прошептал прямо у моего уха: – Это точно платье?

Я растерянно кивнула. Его рука скользнула вниз, легко касаясь линии, где заканчивалась ткань. У меня по коже побежали мурашки.

– Интригующая длина, – продолжил он, его голос был чуть насмешливым, но в нём сквозило что-то другое. Что-то, от чего я почувствовала, как внутри всё дрожит.

И прежде чем я успела ответить, он отпустил меня. Открыв дверь, он жестом пригласил меня выйти первой. Я замерла на мгновение, пытаясь понять, что это только что было. Собравшись, я выпрямила спину и пошла в сторону лифта.

Мы ехали вниз в компании ещё троих человек, поэтому больше ничего не обсуждали. Но я периодически бросала на него взгляды. Кир же выглядел абсолютно невозмутимо. Будто всё произошедшее было лишь моим воображением.

В ресторане нас уже ждал Алекс. Как и ожидалось, он оказался в центре внимания. Рядом с ним, едва не кружась, вертелась официантка, а женщина с соседнего столика откровенно улыбалась, перебрасываясь с ним взглядами. Как? Ну как он это делает? Его самодовольная улыбка была как магнит.

Мы сели за стол, и первое, что сказал Алекс, заставило меня закипеть: – Что за внешний вид? – недовольно бросил он, его взгляд медленно прошёлся по мне.

– Ещё один! Не нравится — не смотри… – начала я резко и осеклась.

Я уже говорила эти слова ему. Это воспоминание накрыло меня, как волна, яркое и жаркое, как и тот момент, который никогда не забуду.

То был один из тех вечеров, когда я решила поиграть с огнём. Я надела короткое платье, почти такое же, как сегодня. Оно подчёркивало всё, что только можно было подчеркнуть: стройные ноги, тонкую талию, линию ключиц. А ещё этот насыщенный цвет, который кричал о том, что я не собираюсь быть незамеченной.

Когда я появилась в гостиной, Алекс замер. Он окинул меня взглядом, который был одновременно хищным и возмущённым. – Что это за платье? – его голос прозвучал с нотками раздражения.

Я невинно пожала плечами, развернулась, чтобы он мог оценить меня со всех сторон, и, ухмыльнувшись, произнесла: – Не нравится — не смотри.

Это был момент, когда всё перевернулось. Его лицо изменилось, взгляд стал темнее, а губы сжались в хищную улыбку. Он был как тигр, который только что заметил свою добычу.

Я не успела даже сообразить, как он оказался рядом. Алекс схватил меня за талию и притянул к себе так резко, что я охнула. Его пальцы скользнули по моей спине, найдя молнию, и одним движением он расстегнул её.

– Никогда мне так не говори, – прошептал он, его горячее дыхание обжигало мою шею.

Я пыталась отступить, но он держал меня крепко. Его губы накрыли мои в поцелуе, который не оставлял шанса на сопротивление. Это был поцелуй — дикий, жадный, как будто он не видел меня сто лет. Его язык пробрался внутрь, и я почувствовала, как тело отвечает на каждое его движение.

Платье соскользнуло с моих плеч, но Алекс не дал ему упасть на пол. Он грубо схватил ткань и притянул меня ближе, словно желая показать, что я принадлежу только ему. Его губы скользнули к моей шее, оставляя жаркие следы, а руки, казалось, знали каждый изгиб моего тела.

– Ты знала, что делала, когда надевала это платье, правда? – его голос был низким, рычащим, как у