Моя (с)нежная ошибка - Анна Снегова

такой суровой, что все радовались первым весенним лучам, как самому настоящему чуду — особенно я, выросшая в тепле и среди оранжерей. Правда, замёрзнуть за эту зиму мне так ни разу по-настоящему не дали.

В то утро мы мирно завтракали — вместе со всеми своими людьми, но чуть в стороне, за собственным краем длинного стола. У нас не было никаких тронов и возвышений, как принято у королей. Нам нравилось так — чтоб соприкасаться коленями под столом украдкой, чтобы можно было голову на плечо, чтобы красть у тарелок друг друга понравившиеся куски.

А уважение и авторитет у подданных… они не такими вещами достигаются, как высокие троны и длинные мантии.

Муж после завтрака довольно жмурился и разглядывал потолок обеденного зала — наверняка высматривает, что бы починить после зимы.

Я разбирала почту, которая пришла недавно с первыми лодками, которые смогли добраться до нас после бурных зимних вод. Дерек обычно доверял такие «скучные дела», которые были связаны с цифрами или бумажками, мне.

— Ого! — я даже присвистнула. Кажется, переняла эту простонародную привычку от кого-то. Моего аристократического папеньку кондратий бы хватил от моих теперешних манер и внешнего вида на наших богом забытых островах. Господи, как же я была счастлива, что мне можно перестать быть образцовой принцессой! И почему это все девочки мечтают стать принцессами? Королевой, как по мне, намного лучше!

— Чего там такое? — лениво спросил муж.

— Помнишь, ты сокрушался, что у тебя тёща — самая натуральная ведьма? — осторожно начала я. Дерек бросил на меня острый взгляд искоса.

— Так вот я тебя обрадую. Теперь у тебя тёща не только ведьма, но ещё и Императрица. Так что вдвойне не рекомендуется как-либо огорчат жену или…

Договорить мне не дали, залепив рот звонким поцелуем. По рядам работников пошли одобрительные смешки. Я покраснела и сделал вид, что возмущена.

— А если без шуток… Рика. Твоя мама отличный человек. Она заслужила счастья. В конце концов, я ей обязан за самое большое чудо в своей жизни.

Я моргнула. Потом ещё. Ну и зачем, спрашивается, таким вот серьезным взглядом в упор смотреть? Вот не хватало зареветь мне и еще больше опозориться при всем честном народе! Я и так в последнее время чуть что, сразу в слёзы.

— Ну, значит ты не обидишься за то, что она прислала мне кое-что для тебя в подарок.

Вот теперь настал его черёд удивлённо на меня пялиться.

— Неужели ты думаешь, что я не узнаю? В конце концов, как ты ни отпирался, а мама напрягла имперскую разведку, и мы всё выяснили!

— Что выяснили? — подозрительно нахмурил брови муж.

Я встала и направилась к одной из коробок — их целая горка высилась рядом, еще не разобранных, только перегруженных с лодки. На этих красовалась имперская печать, там были не припасы или мебель, а что-то намного более ценное, что предназначалось нам двоим, как королевской чете. Хотя… мне до сих пор иногда было странно нас с Дереком так воспринимать. Особенно когда муж принимался вести себя как дурашливый мальчишка.

Правда, сегодня точно был не такой день. Сколько подозрительности во взгляде, посмотрите только! Чует какой-то подвох… и правильно чует. Ведьмина дочка весь мир перевернет вверх ногами, если ей чего-то надо.

— Когда у тебя день рождения!! И это сегодня!! Мама знает, когда лодки отправлять!

Как-то я подзабыла про слышимость в этом зале. Как только все наши встали и начали дружно хлопать и выкрикивать поздравления, я могла наслаждаться самым редким и милым зрелищем на свете. Мой отчаянно пытающийся не краснеть муж.

— Рика! Что за глупость ты придумала⁈ — фыркнул он и напустил суровый вид.

— Это ты еще подарок не видел, — мстительно добила его я.

Дерек терпеть не может, когда о нем заботятся и что-то для него делают. Так и не привык до сих пор, смущается.

И я очень сильно подозреваю, что за мою сегодняшнюю шалость мне особенно достанется. Ну и пусть.

Я тщательно сверяюсь с описанием в письме матушки и подхожу к большой квадратной коробке из драгоценного белого дерева. На крышке крупными буквами, знаками и откровенными проклятиями описывается, какой стороной вверх переносить. Но как открывать, не вижу.

— Помоги! — королевским тоном бросаю мужу. Тот, естественно, даже не шелохнулся. — Помогите, Ваше величество, будьте так любезны! — делаю издевательский реверанс, и тогда только это самое величество делает над собой усилие оторвать пятую точку от лавки.

Нам помогает притащенный кем-то гвоздодёр.

Крышка поддается, и когда ее, наконец, откидывают…

Там, на подушке из опилок, оказывается…

Нет, такое возможно только с помощью магии. И такое чудо сюда могла доставить только моя чудесная матушка.

Едва мы снимаем крышку, защитные чары магии спадают.

И крохотный рыжий котенок с белыми лапками и белым брюшком чихает и открывает на нас огромные зеленые глазищи.

Я едва подавляю в себе совершенно не королевский позыв завизжать от радости и начать скакать как маленькая девочка. Вместо этого ныряю обеими руками в коробку, достаю пушистый комок и сажаю его остолбеневшему Дереку на плечо.

— Это… чего⁈

— С днем рождения, любовь моя! — целую его в щёку, а кот трётся об другую и принимается оглушительно мурлыкать.

С выражения лица моего мужа в этот момент стоило бы писать парадный королевский портрет. Получилось бы определённо не так скучно, как в галерее моих предков.

И зачем так удивляться?

Поберег бы лучше удивление до вечера. Там, за закрытыми дверями нашей супружеской спальни, я расскажу ему о ещё одном подарке.

Я украдкой погладила живот.