Секрет королевы Маргарет - Алиса Селезнёва

«Милая Мэгги! Прошу, верь своим братьям. Лэндон ни в чём не виноват. Кто угодно, но только не он. Уверена, кто-то нарочно оговорил его. Друзей во дворце у нас нет, не было и не будет. Враги повсюду. Враги даже те, кто кажутся друзьями. Не доверяй никому. Остерегайся Хэмптонов и особенно…»

А вот это особенно мне уже прочитать не дали. Дверь резко распахнулась и ударилась о стену. Как будто её открыли с ноги. На пороге стоял Леонард. На удивление, трезвый как стёклышко. От страха я похолодела. Но, к счастью, успела сунуть записку обратно в рукав.

– Выйди, – сказала я Колину. Он остался сидеть неподвижно, тогда я повысила голос: – Выйди немедленно!

Мальчик пролетел мимо короля торпедой. Сам Леонард приблизился ко мне и, схватив за горло, приложил затылком об стену. Задохнувшись, я закричала. Следующим местом моей локации стал деревянный стол, за которым только что сидел Колин. Раньше он всегда мне нравился, но сейчас так легко разлетелся в щепки, что я оказалась на полу. В глазах потемнело, и я почувствовала резкий прилив тошноты, правый бок отозвался дикой болью. От неё я взвыла. Уши с трудом различали слова Леонарда, но, кажется, он кричал: «Что ты с ней сделала?» А я молчала, потому что не понимала, о ком именно он спрашивал: о Маргарет или Бриджет? Не помню, как я оказалась на ногах. Перед глазами всё плыло. Возможно, это Леонард специально поднял меня, а затем отвесил две звонкие пощёчины.

– Что ты сделала с ней? Что сделала, спрашиваю? Какое чёртово проклятие наслала?

Я молчала и не понимала, что происходит. Чувствовала только боль и страх. Мне хотелось, чтобы он закончил это побыстрее. Всё же это было лучше, чем костёр или виселица. А потом в комнате раздались ещё голоса. Точнее, один голос. Я не была уверена, но, похоже, принадлежал он Филипу Рочестеру:

– Ваше Величество, королева не виновата! Я был вместе с ней. Нашёл её в коридоре: ей стало дурно, и я хотел вывести её в сад. А немного позже мы услышали одну из её служанок. Хильду. Она сказала второй служанке, что леди Хэмптон хочет поговорить с королевой. Только поэтому Её Величество пошла в покои Бриджет Хэмптон. И я был всё время с ней. Королева не делала ничего, чтобы могло навредить Вашей фаворитке или ребёнку. Повитуху тоже пригласила не она. По-видимому, это был чей-то сговор, потому как Хильды нигде нет. Дворцовый лекарь подтвердил наличие опухоли у леди Хэмптон до появления повитухи и королевы. Он предупреждал об отсутствие сердцебиения, но Леди Хэмптон и её дядя...

Король что-то ответил, но что именно я не расслышала, а потом провалилась в бездну.

***

Леонард сломал мне два ребра, и, судя по головокружениям и тошноте, у меня было неслабое сотрясение мозга. Как сказала Роза, три дня я пребывала в бреду и очнулась только на четвёртый. Дворцовый лекарь обвязал меня бинтами, сделанными из простыней, которые, вероятно, служили прообразом современного гипса, и запретил мыться. Рентген мне, конечно, никто сделать не мог, но лекарь поклялся на Библии, что осколков от перелома нет, поэтому в мои желудок и лёгкие ничего впиться не должно, а кости через месяц-другой будут, как новые. Мне пришлось поверить ему на слово: как акушер он, конечно, был так себе, но, может, хоть в переломах разбирается.

Роза тем временем поила меня отварами из каких-то трав. Вот от них мне действительно становилось легче. Голова постепенно возвращалась на место. Звёздочки под потолком больше не кружились, тошнота и темнота в глазах плавно сходили на нет. Однако вставать я не рисковала и почти целый месяц провела в постели. Анна и Сесилия меня не навещали. Хильда так и не объявилась, Нэн заглядывала в покои крайне редко. Вся работа легла на плечи Розы, но та не жаловалась и иногда просила помочь Колина.

Из всех придворных ко мне пару раз пыталась заглянуть только герцогиня Эмберс, но я притворялась то спящей, то больной. Разговаривать с этой старухой мне не хотелось до тошноты: я была уверена, что слух о моей причастности к смерти Бриджет пустила именно она. Не зря же вспомнила про вышивальную иголку хоть и шёпотом. Я была готова спорить на всю шкатулку с драгоценностями, что Джульетта Мейлор просила как раз особенно опасаться дражайшую Луизу, и именно этой дражайшей Луизой и была подослана Хильда. Роза при каждом упоминании последней всегда злилась и изображала, как при встрече душит её. Это выглядело забавно, но смеяться я не торопилась. Если бы сэр Филипп не стал свидетелем разговора Розы и Хильды, то нас с Розой бы уже казнили. Никто бы и не стал разбираться. Хильда специально рассказала о «просьбе Бриджет» моей самой любимой служанке. Наверняка, она и не искала меня, потому как знала, что: а) Роза точно передаст мне «просьбу Бриджет», б) я точно ей поверю.

Оставался один нюанс. При других обстоятельствах я бы вряд ли сунулась в спальню к леди Хэмптон. И тут Хильде и её хозяину помог счастливый случай. Как, впрочем, и мне. Не произойди разговор между служанками, и Филипп Рочестер не стал бы со мной сюсюкаться и сразу бросил в тюрьму. Но что вдруг изменилось после объяснения Абигейл? Почему он вступился за меня перед королём? И почему до сих пор не привёл стражников, чтобы арестовать? Порой я думала, что он просто решил позволить мне выздороветь.

Колин по-прежнему занимался математикой. Я каждый день благодарила небеса за него. Именно этот мальчик каким-то чудом нашёл сэра Филиппа и привёл его в тот вечер ко мне. Не приди он, и король в гневе, скорее всего, бы меня убил. Только после перелома я узнала, почему Колин так боится криков. Его мать слишком часто избивал отец прямо у него на глазах.

– Откуда травы? – спросила я, когда Роза влила мне очередную порцию отвара в рот.

– Абигейл дала.

– Абигейл приходила? – И тут я на собственной шкуре поняла, что значит выражение «испанский стыд». Тогда, не желая слушать герцогиню Эмберс и созерцать мёртвую Бриджет, я буквально сбежала из гостиной и бросила Абигейл одну. Боже мой, я была так сосредоточена на себе, что даже не подумала о ней. И всё смотрела на сэра Филиппа и ждала, что он сделает дальше. А он взял и отвёл меня в мои же покои. –