Елена Грушковская - Странник

— Ну, если я вам не нужен, господин Джим, я пойду и приготовлю вашу постель, — сказал Криар. — А вы мойтесь, приводите себя в порядок и готовьтесь отходить ко сну. Вы не голодны? Я могу принести вам молоко или йогурт.

— Нет, Криар, большое спасибо, — сказал Джим.

Ему хотелось расплакаться. Он отвык от заботы, от доброты, от комфорта, он целую вечность не пил чая и не ел мороженого и конфет, в первый раз слышал обращение к себе "господин Джим" и в первый раз держал в руках такое восхитительное мягкое полотенце. Дверь ванной закрылась за Криаром, и Джим в первую очередь испробовал маленькую кабинку с креслом. Пользоваться ею было одно удовольствие.

Тёплая вода под покрывалом из пены обняла его и приласкала, по телу Джима пробежали приятные мурашки. Намыливая волосы ароматным шампунем, он представлял себе, что всё прошлое, все эти страшные два года смываются с него, как слой грязи, растворяются в воде и утекают вместе с ней. Когда на его чистое тело мягко скользнуло новое бельё и удобная пижама, а его ноги заблудились в шелковистых недрах роскошной постели, из которой его никто не собирался выгонять, он наконец-то начал верить, что его будущее и в самом деле ему улыбается. А когда лорд Райвенн пожелал ему спокойной ночи и поцеловал его в лоб, он впервые за долгое время почувствовал себя дома.

Однако заснуть ему долго не удавалось — то ли из-за непривычности обстановки, то ли из-за пресыщения впечатлениями. Мрачные образы прошлого завертелись каруселью в его голове, преследуя его и здесь, в этом прекрасном доме, где Джиму уже ничто не угрожало. Он вырвался от Ахиббо, но от себя, от своей памяти убежать было невозможно, она была с ним всюду, где бы он ни находился. Сев в постели, он сдавил пальцами виски, массируя их и поглаживая.

— Всё это только страшный сон, — шептал он себе. — Это был только сон, ничего этого не было. Это происходило не на самом деле, это мне только приснилось…

Бессонница гнала его из постели, и Джим вышел на лоджию подышать воздухом. Во дворе, приглушённо освещённом голубоватыми фонарями, было тихо и пусто, а над домом вдруг раздался звук двигателя, от которого Джим по привычке внутренне сжался. Кто-то приземлился на крышу и поставил флаер в ангар, и Джим стал напряжённо слушать. Может быть, это вернулся он, отец? На противоположной стороне дома зажёгся свет в трёх окнах. С минуту Джим всматривался, а потом не вытерпел и пошёл туда по лоджии. Остановившись, он не решался заглянуть в окна и так, возможно, и ушёл бы, но балконная дверь комнаты открылась, и на лоджию вышел стройный, большеглазый молодой альтерианец в светло-коричневых брюках, высоких чёрных сапогах и белой короткой куртке на молнии. Его чёрные волосы спускались ниже пояса густым плащом. Увидев Джима, он удивлённо замер, несколько секунд молча всматривался в него, а потом проговорил:

— Не надо было пить так много маиля… Вот, пожалуйста, и побочные эффекты. У меня видение!

Джим не знал, что он имел в виду, поэтому молчал и ждал, что молодой альтерианец скажет дальше. Тот проговорил:

— Если это и видение, то, безусловно, очень хорошенькое. Почему бы мне с ним не познакомиться? Малыш, ты кто?

— Вы меня спрашиваете? — уточнил Джим.

— Тебя, кого же ещё? — мелодично засмеялся молодой альтерианец. — Кажется, кроме тебя здесь больше никого нет. Как тебя зовут, прелесть моя?

— Джим, — ответил Джим.

— Странное имя, — проговорил юноша. — Я такого ещё не слышал, но звучит очень мило. Приятно с тобой познакомиться Джим. Меня зовут Раданайт.

— Вы сын милорда Райвенна? — догадался Джим.

— Ты, оказывается, знаешь моего отца! — удивился Раданайт. — Какое, однако, необычное у меня видение!

— Я не видение, — осмелился возразить Джим. — Я приехал вместе с милордом Райвенном сегодня.

— Вот как! А почему ты в пижаме? — спросил Раданайт.

— Я спал, — ответил Джим. — Точнее, лежал в постели, но мне не спалось.

— Почему же тебе не спалось? — спросил Раданайт, подходя ближе.

— Не знаю, — вздохнул Джим. — Всякие мысли лезли в голову…

Тёмные пряди длинных волос Раданайта шевелились от дуновения ветерка, он стоял перед Джимом, красивый и стройный, с горящим взглядом и небольшим приоткрытым ртом. Наверно, ему было лет двадцать, не больше. Его рука осторожно дотронулась до подбородка Джима.

— Что же за мысли вертятся в столь хорошенькой головке, чтобы лишить её обладателя сна? — проговорил он.

— Со мной столько всего произошло, — сказал Джим. — Наверно, поэтому.

Раданайт заглянул ему в глаза.

— Это было что-то плохое? — спросил он. — Да, вижу по твоим глазам, тебя кто-то обижал… У тебя глаза раненного зверька. Что же с тобой стряслось, малыш? Пойдём, пойдём ко мне, расскажи! Прости мне моё любопытство, но если в нашем доме поселилось такое чудо, то я должен знать, откуда оно взялось.

Взяв Джима за руку, Раданайт увлёк его в свою комнату. Там он плюхнулся в большое круглое кресло и привлёк Джима к себе на колени. Осторожно и ласково погладив прядку его волос и заправив её Джиму за ухо, он сказал:

— Рассказывай, детка. Может быть, тебе станет легче, если ты выговоришься.

— Мне бы не хотелось об этом вспоминать, — сказал Джим, заставив себя улыбнуться.

— Детали можешь опустить, — сказал Раданайт. — Хотя бы вкратце… Хоть что-нибудь!

— Не думаю, что это будет вам интересно, — пробормотал Джим. — Вы, наверно, устали.

— Нет, я не устал, — ответил Раданайт. — Немного перебрал — возможно, но не устал. Как только я увидел тебя, всю мою усталость как рукой сняло.

— Ну, если вкратце, то по рождению я альтерианец, как вы или как милорд Райвенн, но вырос я на Земле, — сказал Джим. — Потом меня похитили какие-то люди, привезли на планету Флокар и продали Ахиббо Квайкусу. У него я жил два года. Потом судьба послала мне счастливый случай, и я смог дать о себе знать на Альтерию. Меня освободили, а Ахиббо арестовали за работорговлю. Меня допросили в отделении Межгалактического правового комитета, а потом меня забрал милорд Райвенн и привёз сюда.

— Так вот оно что! — воскликнул Раданайт. — Но послушай, тут какая-то неувязка… Перед тем как уехать, отец сказал мне, что, кажется, ребёнок Фалкона нашёлся. Этот горе-папаша бросил своего новорождённого малыша два года назад где-то на Земле, а потом не смог найти. Но тебе явно больше двух лет!