Целительница для генерала-дракона - Нинель Мягкова

Что ни вопрос, то по делу. Да, первый оборот штука неприятная. Да и последующие тоже не так чтобы полны удовольствия. Главные ощущения при этом – жар. Кажется, что тебя поглощает живьем пламя, но в то же время ты не горишь. Все происходит внутри тебя. Энергия перестраивается, чтобы напитать новый образ.

Я не стала рассказывать, что врачебного опыта у меня куда больше, чем можно заподозрить в тщедушной девице, едва справившей совершеннолетие. Вместо этого задумчиво постучала кончиком карандаша по бумаге.

– Энергия перестраивается, значит. Получается, рождаетесь вы обычными людьми, а потом меняетесь, так?

– Не совсем, – поморщился дракон. Видимо, не понравилось сравнение с плебсом. – Ипостась есть в каждом нашем ребенке, она позволяет ему быть сильнее, быстрее и выносливее любого человека. Просто до определенного момента она спит. Детское тело не вынесет подобных перегрузок, потому чаще всего первое превращение случается около четырнадцати или шестнадцати.

– У девочек тоже? Или позже? – уточнила я тут же.

Пусть они не яйцами размножаются, но про дракониц мне было чуть ли не интереснее, чем про драконов.

Может, я тоже одна из них? Поэтому вижу всякое?

– У девочек раньше! – обрубил мои надежды на корню Эмберскейл.

Ну да, если моя ипостась должна была проявиться в подростковом возрасте, то вряд ли она вылезет уже.

С другой стороны – а что если я ее тоже потеряла?

Но мой шрам на месте, а у генерала все зажило бесследно.

Нестыковочка.

– Девочек очень мало, потому мы не выпускаем их в опасный мир, – продолжал тем временем дракон. – Они живут в Соларионе, окруженные заботой и вниманием.

Мне многое хотелось сказать по поводу заботы и внимания фактически в тюрьме, но усилием воли я промолчала. Не время устраивать у чешуйчатых феминистическую революцию.

До этого еще дойдем! Позже.

– Тогда, наверное, у вас практикуются смешанные браки? – нахмурилась я. – Если есть перекос рождаемости.

На лице Эмберскейла снова заиграла улыбочка, которую я про себя окрестила «похабной».

– Так и знал, что тебя заинтересует этот вопрос, – мурлыкнул он. – Но увы – от брака с человеческими женщинами у драконов не бывает потомства. У нас совершенно разные энергетические поля, и малышу банально не хватает питательных веществ в теле матери. Ведь ему нужна не только физическая подпитка!

– То есть смесков не бывает? – невозмутимо переспросила я, не поддаваясь на провокацию.

Смысл доказывать, что я не верблюд?

Да, мужчина привлекателен, одна задница чего стоит, но времена, когда я могла повестись на атлетическую фигуру, давно канули в лету. Сейчас меня больше волновало, что у него внутри – в плане как это классифицировать и вылечить. А роль драконьей игрушки не прельщала ни разу.

Понятно же, что раз потомства не будет, то и жениться генерал не станет. А зачем мне становиться его любовницей? Если так уж захочется создать семью, я лучше приличного солидного человека найду.

Впрочем, пока и желания особого нет. Молода еще, не нагулялась.

А вот разобраться в том, что произошло с ипостасью Эмберскейла, нужно как можно скорее. И своим происхождением заняться.

– Нет, дети рождаются исключительно в браках, где оба родителя драконы, – подтвердил генерал.

– Ясно, версию вычеркиваем, – пробубнила я, замазывая вариант в блокноте. – А наоборот бывало?

– В смысле?

– Ну, чтобы дракон, так сказать, одичал и перестал превращаться в человека?

Эмберскейл перестал ухмыляться и закашлялся.

Надо бы ему шалфеевой настойки дать. Простудился, что ли?

– Дракон не может одичать! – выдавил он наконец. – Пойми ты уже, это наша энергетическая суть, она очень быстро истощается! Если рядом нет маглинии, оборот продлится пару секунд, не больше. Рядом с источником мы можем удерживать ипостась дольше, вплоть до нескольких часов, но рано или поздно тело само перекинется обратно. Как это происходит, например, при потере сознания.

Я глубокомысленно кивнула.

Теперь стало ясно, отчего в болото свалился человек, а не ящер. От боли тогда Эмберскейл потерял сознание и утратил контроль над ипостасью, обернувшись в воздухе. Деревья сломал дракон, а в жижу булькнулся уже человек.

Заново проглядев наскоро составленный список вопросов, я пометила галочками озвученные и продолжила сбор данных:

– Расскажи подробнее о драконах вообще. Размер, надежность брони, вес, размах крыльев, скорость? Какого цвета бывает чешуя? От чего это зависит? Питание, наследственность? Я видела вчера двоих зеленоватых – они родственники? Какого цвета был ты?

– Погоди-погоди! – выставил перед собой руку Эмберскейл, останавливая словопоток. – Не так быстро, я не успеваю. К тому же есть некоторые параметры, которые человеку мы раскрывать бы не хотели.

– Вроде надежности защиты. Понимаю, – кивнула я. – Мало ли, как между нашими расами впоследствии сложится. Тогда предлагаю рассказать то, что можешь.

Брови генерала асимметрично взмыли вверх.

– Меня действительно поражает твоя способность рассуждать столь отстраненно. Словно ты не одна из людей, и не погибнешь вместе со всеми, вздумай драконы повернуться против вас.

Я пожала плечами.

– Жизнь штука непредсказуемая, но в данный момент мне интересны не политические выкладки, а чистая физиология. Я понятия не имею, как устроены драконы и чем отличаются от людей, а ты, если помнишь, мне четкую задачу поставил – вернуть тебе ипостась.

– Погорячился, признаю! – хмыкнул Эмберскейл. – Я в тот момент имел в виду – побудь рядом, пока он не пробудится. Среагировал на тебя раз, среагирует еще. Нужно только дать ему время и возможность почуять твое присутствие. А ты целый допрос с пристрастием учинила. Хорошо, что без пыток, хотя твое варево вполне за них сойдет!

– Но почему именно я? – не обратив внимания на подначку, снова попыталась я вызнать главное. – Возможно, ему просто женщины не хватает, а не целительницы?

– С женщинами я пробовал. С разными, – процедил дракон и отвел глаза, словно признаваться ему было неловко.

Мне тоже стало отчего-то неловко. А еще неприятно. Будто он мне изменил. Что по сути своей чушь несусветная – нас кроме случайно облапанных обоюдно задниц ничего не связывает.

– И как? – подавив неуместное негодование, поинтересовалась я.

Исключительно с научной точки зрения!

– И никак. То есть все как всегда, но от дракона никаких признаков жизни.

Снова в груди некстати трепыхнулось – теперь смесь злорадства и удовлетворения. Откуда во мне это все? Не иначе, гормоны шалят.

– Ну и потом – какая из тебя женщина? – Эмберскейл смерил меня оценивающим взглядом, за который мне снова захотелось подготовить для него ванночку. Но на этот раз с острым перцем. – Пигалица, ни кожи ни рожи. Не льсти себе. Нет, скорее всего, когда ты меня лечила, часть моей энергии каким-то образом впиталась в тебя, как в ближайший живой объект. Возможно, критичная для