Фима и всё. Том 1 (СИ) - Анна Гращенко

объяснила она. — Думаю, самым рациональным будет мне тащить этого лося на поезд, а тебе — пойти по волшебным домам за лекарством.

Она отстранилась с улыбкой:

— Или наоборот.

Красибор собирался с мыслями, переводя взгляд с девушки на хозяина дома. «Приходи в себя, придурок белобрысый!» — призывал он про себя, не готовый отпускать Арифметику куда бы то ни было одну. Об этом говорили и логика, и его чуйка. Точнее, так: логика холодно рассуждала, перечисляя доводы: тут тебе и сбежавший злопыхатель, и то, что Фима явно ослабла после колдовства. А чуйка, в свою очередь, истерично верещала: «Опасность! Опасность! Опа-а-асность!». Если бы чуйка могла написать ему смс, она бы сразу начала с капс лока.

Неожиданно Александр застонал, но глаз не открыл. Неясно было, стало ли ему хуже или лучше.

— Разделяться не будем, — озвучил Красибор решение. — В глобальном смысле. Отвозим Шурика в больницу, а за лекарством вернёмся завтра утром. На три минуты только разбежимся для скорости: ты забери наши конспекты, а я поищу на улице что-то, из чего можно сделать носилки или тележку. Кстати, у него лошади есть? Или осёл хотя бы, кроме него самого?

— Ну вот один в гости приехал сегодня, других нет, — парировала Фима и укусила себя за костяшку указательного пальца, размышляя: — Да, ты устанешь его нести, — согласилась она.

Бодрым шагом до станции было полчаса ходу, а прибавить девяносто килограммов на плечи — и в поезд Фима сядет уже с двумя обездвиженными телами.

— Так и сделаем, — подытожила девушка.

Она вскочила с места, Красибор сделал то же. На секунду уже она взяла его за руку:

— Мне жаль, что твой отец ещё одни сутки будет сражаться с недугом в одиночку, — сказала она искренне, неотрывно глядя в его глаза цвета тины. — Мы всё это решим.

— Хорошо, — благодарно кивнул Красибор, погладив большим пальцем её ладонь. — Идём.

Они поспешили каждый в своём направлении: Фима побежала обратно в гостиную, чтобы забрать их записи. А Красибор вернулся к теплицам. Он надеялся приспособить для транспортировки что-то из садового инвентаря. Мужчина был на полпути к стеклянной махине.

— Крас! — раздался крик позади.

Мужчина обернулся и увидел перевесившуюся через подоконник Фиму:

— Конспекты пропали! И книги тоже! — выкрикнула она, едва не плача.

Красибор не успел придумать, что ответить так, чтобы и своё отчаяние не сильно демонстрировать, и Фиму успокоить, и попутно как-то взять себя в руки. Он открыл было рот, когда спину окатило волной жара. Она была такой сильной, что плотная ткань его толстовки мгновенно прогорела насквозь и подставила спину последовавшим за огнём осколкам стеклянного купола и деревянным обломкам.

Следом, как цепочка домино, раздалось ещё три взрыва.

Арифметика успела нырнуть за окно, и осколки едва её задели: пара царапин и только. Она прижималась к стене, глядя на разгромленную ударной волной гостиную, и боялась выглянуть на улицу. Когда за четвёртым взрывом не последовал пятый, она вытерла тыльной стороной ладони слёзы, шмыгнула носом и, наконец, заглянула за оконную раму.

Красибор лежал на земле, и даже на расстоянии девушка видела, как сильно обгорела его кожа. Он не двигался. Позади него ярко-алое пламя с облизывало останки теплицы. Где-то там горел её иван-чай, вспыхивая розовыми вспышками, плакал шиповник, звала на помощь белая лапчатка. И никому ведьма не могла помочь. Была лишь Фима и всё.

Глава 13

Встревоженные сосны мелькали так быстро, что сливались в сплошное зелено-коричневое полотно, и Фима не смогла бы ничего среди них заметить, даже если бы вглядывалась. Она неслась во весь опор, крепко зажав между ног осиновое древко метлы. Вцепилась в держак что есть мочи и молилась Богу и богам, душам и духам, чтобы магических сил вплетённых в прутья ирисов и веток цветущего каштана было достаточно, чтобы добраться до места назначения. Она крепче сцепила ноги вокруг стяжки метлы и наклонилась, прижавшись животом к древку. Это помогло ей немного ускориться и выиграть ещё несколько минут.

— Тётушка! — закричала она ещё на подлёте. — Тётушка!

Негомила Воротынская выглянула из окошка, обрамлённого мудрёными наличниками, и сразу догадалась посмотреть наверх. Она не стала кричать что-то в ответ, спрашивать. Лишь стянула через голову фартук и поспешила встретить племянницу на крыльце. На всякий случай она сразу обулась и нацепила на нос очки для дали. С тех свисали длинные шнурки, украшенные сверкающими кристаллами и бусинами.

— Беда, — выпалила Фима, резко затормозив перед самым носом тёти. — С Александром и Красибором.

Негомила Варфоломеевна выгнула бровь, но из списка вопросов выбрала лишь те, что ждать не могли:

— Какие средства взять?

— От ожогов, — Фима судорожно соображала, — и порезов. Взорвались теплицы Сашины, Красибора накрыло осколками.

— Поняла, — Негомила уже наполняла большую кожаную сумку с десятками отделений для бутылочек и связок трав. — А с Сашей что?

— Без понятия, — Фима схватилась за голову и часто задышала, её накрывала паника.

— Арифметика Буеславовна, — тётушка сжала плечи племянницы. — Дыши, девочка, соберись с мыслями. Мне нужно понимать, что взять с собой первым делом.

— Его оглушили заклинанием и потом мучили. И магически, и физически, — объяснила она. — Хотя, признаться, синяков или ран я не нашла.

— Ты словом проверяла что ли? — нахмурилась женщина.

— Угу.

— Дурёха, — Негомила легонько хлопнула племянницу по затылку. — Такую нагрузку схватила! Надо было сразу меня звать.

— Надо, — кивнула Фима, ощущая, что в глазах начинало щипать.

— Потом разберусь с тобой, несносная девчонка, — ворчала тётушка, сгребая всё больше пузырьков в сумку. — А сейчас полетели. Сашкина метла разрядилась совсем, отсюда чую. Принеси наши из сарая.

Арифметика оставила тётушку пересматривать свёртки и баночки в сумке, а сама рванула за транспортом. Через минуту она вернулась, держа в руках две длинные, пышные метлы, в два раза больше той, на которой прилетела сама.

Метла Фимы была собрана из ольхового древка и связки прутьев орешника и цветущей вишни. Белые цветочки разбавляли оранжевые маргаритки, выглядывавшие между прутиков тут и там.

Метла тётушки же была из тёмной древесины венге, а в прутьях переплетались ветки сирени, ивовые хлысты и неприметно цветущие веточки красного клёна. С первого взгляда было понятно, что метла эта была даже слишком мощной. Ну, что тут сказать, тётушка Негомила любила погонять с ветерком.

— Не отставай, кнопка, — напутствовала тётя, а через секунду уже рванула с места. Да так, что Фима потеряла её из виду почти сразу.

Понимая, что за тётушкой всё равно не угнаться, Фима задержалась в их доме ещё на несколько минут. Она забежала в дом, состоящий, на первый взгляд, из сплошных веранд. В действительности, за кольцом появившихся в разное время