Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 7-12) (ЛП) - Хиггинсон Рейчел

— Отнесите его на заднее сиденье, — наконец приказала она. — Я положила несколько полотенец. И немного бумаги. И ещё несколько полотенец.

Парни повиновались, хотя и неловко. Я была слегка благодарна, что Кейн был без сознания. Поездка в задней части фургона будет ужасно болезненной, если он очнётся.

— Мы уезжаем? — тупо спросила я, когда мы с Хейли остались одни.

— Да, — просто ответила она.

Между нами повисло неловкое молчание, в котором она продолжала смотреть на меня, но ничего не говорила. Наконец, она задала вопрос, который Вон почему-то не задал мне. Это был тот самый вопрос, которого я ожидала с того момента, когда появился Кейн.

— Это ты привела его сюда, Тайлер?

Её тон был резким и холодным, и я почувствовала надлом в нашей новой, хрупкой дружбе. Мне хотелось разрыдаться из-за этого. Что было так глупо. Я всё равно собиралась уйти от этих людей, так какое мне было дело до того, что они обо мне подумают?

Я покачала головой, отчаянно пытаясь сдержать слёзы, которые наполнили мои глаза.

— Нет, Хейли. Клянусь, я этого не делала.

Она ничего не сказала, просто кивнула и ушла. Я не знала, означает ли это, что она поверила мне или нет, но в данный момент я была слишком измотана, чтобы выяснить это. Я успокоила себя тем, что она всё равно поверит только в то, что посчитает нужным, и я что была с ней честна. Мои действия будут говорить сами за себя.

Миллер бочком подошёл ко мне и уныло уставился в фургон.

— Это он? Это, правда, Кейн?

Я шмыгнула носом и обняла его за плечи.

— Как он нас нашёл? — в голосе Миллера звучало абсолютное отчаяние, и слёзы, которые я сдерживала, наконец, снова начали падать.

— Я не знаю, Милл.

— Он причинит нам вред? — спросил Миллер, больше похожий на маленького мальчика, чем я когда-либо могла вспомнить.

— Нет, не причинит, — а затем, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я добавила: — Он даже не может двигаться. Ему очень, очень больно.

— Хорошо, — пробормотал Миллер, и моё сердце сжалось в груди. — Он собирается заставить нас вернуться?

— Нет, — заверила я его и на этот раз почувствовала убеждённость до самых кончиков пальцев ног. — Никто не сможет заставить нас вернуться. Никогда, Миллер. Мы никогда туда не вернёмся.

Миллер долго молчал, в то время как все остальные в спешке суетились вокруг нас. Мы просто стояли и смотрели, застыв от того, что наш общий кошмар ожил.

Наконец, когда пришло время садиться в фургон, Миллер посмотрел на меня, и я повернулась, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Не пролитые слёзы блестели в его глазах, и зрелым тоном человека, втрое старше его, он сказал:

— Я люблю тебя, Тайлер.

— Я тоже люблю тебя, Милл.

Он отпустил меня и забрался на заднее сиденье фургона. Он сел на сиденье прямо перед Кейном и посмотрел на него с ожесточённым любопытством, от которого у меня снова заныло сердце. Я слышала, как Хендрикс предложил ему сесть рядом с Пейдж, но Миллер ответил, что это его обязанность — следить за Кейном.

— Я должен придушить тебя!

Харрисон зарычал на меня, в то время как все остальные заняли свои места.

Я подпрыгнула, потрясенная его тоном, его возмущением и им в целом. Я была погружена в свои болезненные мысли.

— Что?

— Я должен задушить тебя! Ты знаешь, через что я прошёл после того, как ты ушла? Ты солгала мне! Ты заставила меня поверить тебе, а потом просто ушла, как будто тебе на всё наплевать! Я сошёл с ума, гадая, что с тобой случилось, и я даже не мог пойти за тобой, потому что ты просто исчезла!

Я забормотала, пытаясь придумать оправдание, но он был прав. И мы оба это знали.

Кроме того, был небольшой факт, что если бы я не вышла в ночь, мы, возможно, никогда не нашли бы Кейна, и не оказались в этой глупой ситуации с самого начала! Но тогда Кейн был бы мёртв. И я не знала, как к этому относиться, как примирить чувство вины и душевную боль, вызванные этими мыслями.

— Тебе так повезло, что Вон появился! Ты могла быть мертва прямо сейчас!

Харрисона трясло от гнева, и я догадалась, что это что-то вроде разочарованной привязанности.

Было довольно лестно знать, что он достаточно заботился обо мне, чтобы так возмущаться. В то же время я поняла, как ужасно было просто оставить его. Я не могла себе представить, какую панику я бы испытала, если бы мы поменялись местами. По крайней мере, я знала, что он может обращаться с оружием и позаботиться о себе.

У него не было такого доверия ко мне — по уважительной причине.

Я действовала импульсивно и бросилась к нему всем телом, обхватив руками его талию.

— Ты прав, — пробормотала я ему в грудь. — Мне так жаль.

Он нерешительно обнял меня в ответ, неловко прижав. Мы оставались в таком положении несколько минут, но его тело так и не расслабилось. На самом деле, у меня сложилось впечатление, что он пытался напрячь все свои мышцы.

Он откашлялся и переступил с ноги на ногу.

— О, хм… Я не хотел так на тебя кричать, — он снова откашлялся. — Я просто волновался. Очень волновался. Но я рад, что с тобой всё в порядке.

Я рассмеялась, прежде чем смогла остановиться. С мальчиками было так легко.

Я немного отстранилась и посмотрела на него из-под ресниц.

— Ты прощаешь меня?

— Я прощаю тебя, — просиял он, глядя на меня.

Я отпустила его и отступила, наслаждаясь дерзким выражением его лица. Он отвернулся от меня и, забравшись в фургон, сел рядом с Кингом. Я наблюдала, как он поиграл бровями в сторону Кинга, который сердито толкнул его в ответ. Как не любить этих мальчиков.

Наконец-то и я была готова сесть в фургон, но Вон остановил меня.

— С твоей стороны было глупо уходить, Тайлер. Я не смогу защитить тебя, если ты не будешь слушаться.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, увидев искренность в его глазах.

— Я…

— Прекрати, — он оборвал всё, что я собиралась сказать, и, честно говоря, я даже не была уверена, что именно собиралась сказать. — Я хочу защитить тебя. Это не работа и не обязанность. Это мой выбор — защитить тебя и Миллера. Это моя привилегия. Я хочу, чтобы с этого момента ты меня слушала, хорошо?

Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Я услышала, как сказала:

— Хорошо.

Но это казалось неправильным. Я была не из тех девушек, которые легко соглашаются. Я была не из тех девушек, которые просто уступают дорогу любому парню. Особенно тому, который сказал, что у меня в заднице гигантская палка.

— Садись в фургон, — приказал он. — Мы разберёмся со всем этим позже.

Я не знала, что он имел в виду, говоря «всем этим». Моё непослушание? Кейна? То, что заправил волосы мне за ухо? Но я подчинилась. Потому что каким-то образом за последние двенадцать часов Вон стал человеком, возможно, единственным живым человеком, которого я слушала.

И вместо того, чтобы ненавидеть его за это или ожесточаться, я каким-то образом воспитала в себе уважение к его способности укротить эту маленькую часть меня.

Завтра я определённо вернусь к своему мятежному, умному «я». Но сегодня вечером самое меньшее, что я могла сделать — это сесть в фургон, чтобы мы могли уехать.

Я села рядом с Миллером, чувствуя, что тоже обязана присматривать за Кейном. Вон сел за руль, и все двери были закрыты и заперты. Солнце только начинало подниматься на востоке, небо из чернильно-чёрного становилось туманно-серым.

Город снова затих, когда мы выехали из него. Случайные Пожиратели бродили по улице, не интересуясь нашим продвижением, но остальные здания и тротуары были неподвижны, как смерть.

Однако внутри фургона мы были полны жизни. И это дало мне надежду — то, чего я по-настоящему не чувствовала годами. Она расцвела в моей груди и распространилась по всему телу, прежде чем я смогла остановить себя.

Прошла ещё одна ночь, и мы все выжили. Мы подобрали пассажира, но сейчас он не представлял угрозы. У нас была еда. У нас были патроны. И у нас был фургон с полным баком бензина, с дополнительными запасами, чтобы продолжить наше путешествие.