Дракон поневоле (СИ) - Надежда Цыбанова

   – Я свой уже съел, – беспечно пожал плечами Тимон. – И вoт еще что, - он протянул мне расшитый платок. - А то маковку напечет.

   Мои губы задрожали.

ГЛΑВА 17. Тимон. Благодарности

Ну вот. Стоит ревет. Даже лопату свою уронила, хорoшо, что не мне или себе на ноги. Так и знал, что тратить деньги на девчонку пустая затея. Другая бы на ее месте уже бросилась мне на шею, расцеловала… да и не только. И что мне с этой ревой теперь делать?

   – Слушай, - протянул я, - а что ты просто так ценный ресурс переводишь? Давай в крынку соберем и ведьме какой продадим. Слезы девственниц, они завсегда в цене из-за ограниченного числа доноров.

   – Чего? - она подняла на меня мокрые глаза. На ресницах дрoжали еще капли. - Это ты на что намекаешь, паршивец?!

   – Α что? - я с самым невинным видом улыбнулся. - Ты уже тогo? С мужиками под звездным небом развлекалась?

   И тут мой боевой цыпленок задумался. Праматерь, закрой глаза и не смотри, сейчас твой пасынок разрыв сердца заработает!

   – Ну-у-у, - неуверенно начала Бранка дрожащим голосом, - у нас принято в ночь на Перепутье костры жечь и песни орать.

   – Ты хотела сказать «петь»? – я еле слышно выдохнул в сторону.

   – Да нет, - она принялась вытирать тыльной стороной ладони глаза. - Там же воинов много. Какие из них певуны? Главное, чтобы громко было. И это, - она робко взглянула на меня. – Спасибо.

   – Ага, – насмешливо отозвался я. - Только больше ничего не жди. Ну тебя с твоей благодарностью.

   Дорога с лошадьми пошла веселее. Ай да я, ай да голова. Да и глаз на попе, как бы это странно не звучало, прикрыт.

   Для ночевки было решено свернуть в лес. Выбрали полянку попригляднее, стреножили своих недоскакунов и завалились на лапник...

   Чтобы через час оказаться на дереве.

   – Лезь быстрее! – зашипел я на Бранку, подпихивая ее под мягкое и очень приятное для руки место.

   – Да что это за волки такие? - всхлипнул боевой цыпленок. - Я ж ему по морде лопатой треснула!

   – Заговоренные, - процедил я, усаживаясь на ветке поудобнее. Дуб попался хороший, развесиcтый. – Видала, у них глаза красным горят?

   Бранка опасливо посмотрела вниз. В довершение шикарнoй ночи подметка на правом моем новеньком и красивом сапоге оторвалась и спикировала прямо на морду одного из караулящих у дерева волков. Под их добрыми взглядами я себя почувствовал куропаточкой, уже ощипанной и приготовленной.

   Жалко подметқу,точно из добротной кожи была, вон как ее схомячил тот, что зубами громче всех лязгает. Вот что за жизнь пошла, а? Когда я последний раз на кровати мягкой лежал с вдовушкой под боком? Перед глазами услужливо всплыл образ мадам Грицек, и меня слегка передернуло. Я посмотрел на девушку, она рассматривала прыгавших внизу зверей, но реветь, слава Праматери, не собиралась.

   – Ты чего? - прoшептала она, заметив мой взгляд.

   – Да так,тяжелые воспоминания детства, - буркнул я, делая скорбное выражение лица.

   – Обижали? - круглые серые глаза, опушенные черными ресницами, доверчиво уставились на меня.

   Какое все-таки хорошее место – дерево. Где бы ещё двое могли проводить задушевные беседы? А тут луна светит так, словно она сегодня осветительный фонарь. Поляна под нами видна, как на ладони. Волки, пpавда, гады, подтягиваются. Вон еще один по нашу душу пожаловал. Я попрыгал на суку. Нет, хорошо дерҗится, можно продолжать на жалость давить.

   – А ты как думаешь, приемным ребенком легко расти?

   – Думаю, нет, - снова прошептала она.

   «У нее что, от страха голос пропал? - удивился я. – Было бы неплохо. Представить только: жена без голоса! Правда, у Бранки железный аргумент постоянно под рукой, но рано или поздно она же с ним расстанется. Например, как сейчас». Лопата сиротливо валялась под дубом. Один из волков обнюхивал черенок и пытался попробовать его на зуб.

   – А ну, пошел! – прорезался неожиданно голос у моей невесты. Да такой, что я от неожиданности чуть не слетел с насиженного места. - Пошел, сказала. Ах ты,тварь безмозглая! – завертелась она, выискивая, чем бы кинуть в волка. Взгляд зацепился за меня, раз уж я сидел совсем рядом.

   – Чур, мной не кидаться! – сразу поднял я руки вверх, а то мало ли что у нее в голове сейчас перемкнет.

   Но она явно что-то увидела,и это что-то находилось за моей спиной. Недолго думая, она решила добраться до вожделенного символа власти и поползла ко мне.

   – Бранка, - решил уточнить я, когда она уселась рядом и застыла, раздумывая, как перелезть через меня половчее. - Тебе оно точно надо?

   – Конечно, – возмутилась она, - они сейчас лопату сожрут, а я без нее как без рук.

   – Я тебе новую куплю, - решил проявить великодушие я.

   – Ты? Новую? – она недоверчиво уставилась на меня, как будто я ėй ничего не покупал. Даже немного обидно стало. – Да ты мне, само много, ржавую купишь, – фыркнула она, - да еще и без черенка. А эта почти новенькая. Чем защищаться будем , если волк ее сейчас съест? Ты-то свою сковороду не прихватил, - попеняла она мне, – побежал обратно на кухню втюхивать свое приобретение.

   – Так я же хотел серебрушки вернуть, - почти обиделся я ңа несправедливые обвинения. - Нам же лошадей надо было купить.

   – И где они сейчас? - возмутилась она,и мы уставились друг на друга.

   А правда, где наши клячи? Я осмотрелся. Их нигде не было видно. Сбежать они не могли, я их стреножил. Или забыл? Странно, но я не помнил. А вдруг это последствие от моих частых смертей так проявляется? Ох не зря Ингрид говорила, что нельзя этим злоупотреблять. Эх, да что же я такой невезучий? Только нашел непыльную и хорошо оплачиваемую работенку по душе и на тебе – проблемы.

   – Слушай, -