Мой любимый Киборг (СИ) - Анна Кривенко

мы оказались в большой комнате, забитой всякими бытовыми вещами: комплектами формы, спальных принадлежностей, ковровых покрытий… Кладовая! И как он узнал о ее существовании здесь?

Но больше я не думала о том, где нахожусь, потому что Руэль развернул меня к себе лицом и так хмуро посмотрел на меня, что я затаила дыхание от нехорошего предчувствия. Он вел себя в точности, как человек. Только очень огорченный человек! Но почему???

— Руэль, — я посмотрела на него немного испуганным взглядом, а потом протянула руку к его красивому лицу, словно желая разгладить на нем неожиданные печальные складки. — Ты сам на себя не похож!

Неожиданно он издал такой естественно горький полувздох-полустон и приглушенно произнес:

— Мне плохо…

Я встрепенулась.

— Плохо? Где?

— Вот тут, — он ударил себя рукой в грудь, а я замерла, пытаясь переосмыслить то, что он произнес.

— Сбои с сердцем? Вредоносные программы??? — встрепенулась я, но он отрицательно покачал головой.

Его лицо выражало искренние ДУШЕВНЫЕ муки, и я безумно растерялась. Неужели он действительно сейчас не имитирует???

— Руэль? Это имитация? — прошептала я почти беззвучно с колотящимся сердцем.

— Нет…

— Тогда что это? — опять прошептала я. — Что ты… чувствуешь?

— Боль… — ответил он. — Но не сигналы тела, сигнализирующие о неисправностях. Боль… о тебе…

Его слова были загадочны и непонятны, но меня уже аж затрясло от сопереживания и тревоги. Я положила ему ладонь на грудь и услышала стремительно стучащее искусственное сердце.

— Почему обо мне? — снова зашептала я, подойдя к нему вплотную и заглядывая в его подернутые дымкой серые глаза.

— Потому что я киборг, а ты — человек… — наконец выдохнул он, а потом резко привлек меня к себе и крепко обнял. Я почувствовала, как напряглись его мышцы живота и как судорожно его пальцы скользнули по моей спине, поднялись к голове и зарылись в мои короткие волосы.

«Я киборг, а ты — человек…» — набатом стучали в моем разуме его слова, а я все никак не могла до конца осознать, что же он имеет в виду. Он всегда был киборгом, а я всегда была человеком, и раньше это его ничуть не смущало. Он был дерзким, даже нахальным. Легко мог раздеть меня, например, для массажа, и даже не поморщиться. Он был бесстрастен и изображал хитрого ловеласа, а теперь ему больно от того, что он…

И тут до меня дошло. Ведь Руэль озвучил мои собственные страхи и мучения! Это я уже давно извожусь от мысли, что нам никогда не быть вместе! Потому что он — КИБОРГ, а я — ЧЕЛОВЕК!

Значит… он тоже начал от этого страдать????

Меня так поразила эта мысль, что я высвободилась из его объятий и изумленно вгляделась в его лицо.

— Руэль… ты правда… ты действительно….

Я все никак не могла это произнести. «Любишь меня»? Могу ли я всерьез верить в то, что киборг может стать влюбленным???

Руэль блуждал взглядом по моему лицу, и его грудь тяжело вздымалась. Потом он опустил глаза на мои губы, и искусственное сердце его под моими ладонями застучало еще сильнее. Я поняла, о чем он подумал. Я поняла, чего он захотел!

Руэль ВПЕРВЫЕ за все дни своего существования рядом со мной нарушил правило, которое я однажды потребовала соблюдать! В прошлом я приказала никогда не целовать меня без моего разрешения! НИКОГДА!

Но сейчас он ослушался. Он наклонился и жадно, совсем по-человечески набросился на мои губы, заставляя меня приоткрыть свои. Он слегка застонал, задрожал мелкой дрожью, как едва сдерживающийся любовник, а я… просто сошла с ума.

Я целовала его с такой же дикой страстью, что и он, а в голове стучали одни лишь невероятные слова: он действительно испытывает чувства! Он тянется ко мне! Он… хочет обладать мною! Как человек!!!!

Но он ведь не человек!!!!!!!!

О горе мне!!!! Горе нам обоим!!!!!

Испытывая глубокое отчаяние, я позволяла Руэлю сминать мои губы и блуждать рукам по телу. Мне хотелось продлить это призрачное чувство единения и слияния с ним, потому что знала: на самом деле наши чувства и отношения изначально обречены!

Ну не может человеческая женщина любить киборга! Не будет ни брака, ни постели, ни детей, НИЧЕГО!!!!

Руэль — не человек!!!!

Ему больно от этого! И мне тоже больно!!! Так больно, что хочется выть!

Именно поэтому я хочу зацеловать тебя до смерти, Руэль! Я не хочу отрываться от тебя!!!

Я схватилась за его шею, подтянулась и подпрыгнула вверх. Он подхватил меня под ягодицы и позволил сцепить ноги у него за спиной. Что же мы делаем???? Это все глупо и безнадежно! А еще опасно!

Но нам больно! Мы как наркоманы, которые на все наплевали ради своей пагубной дозы! А у нас зависимость от этого злого рока — нелепой и изначально проклятой любви…

Его мягкие губы становились все более горячими, а одна рука неожиданно потянулась к моей груди… Я как отрезвела. Мы же сейчас на военной базе! В кладовой с незапертой дверью!

Я оторвалась от его губ, которые так по-человечески раскраснелись и опухли от наших неистовых поцелуев, и взглянула в его глаза.

А потом ошарашенно замерла. Глаза Руэля стали другими. Радужка перестала быть просто серого цвета, а приобрела четкий серебристый оттенок и неяркое, но вполне очевидное свечение. Он смотрел на меня и тяжело дышал, все еще прижимая меня к себе на весу в провокационном положении.

— Руэль, твои глаза… — прошептала я ошарашенно, а он смотрел на меня ими и словно не мог насытиться увиденным. Его взгляд был голодным и тоскливым, но при этом невероятно живым! Хотя совсем не человеческим!

В очередной раз я задалась вопросом: кто же он? То, что его тело полностью состояло из механизмов, я знала точно: сама видела не раз, как его исследовали в лаборатории отца. Но его чувства… кто смог создать машину, способную на такие невероятные вещи? Мы ведь до сих пор не знаем, откуда Руэль прилетел!

— Исида, — вдруг проговорил киборг, и его глаза начали возвращаться в прежнее состояние. — Не прикасайся к Максу Беллену… так!

Я ошарашенно замерла и даже забыла о своих предыдущих мыслях. Потом аккуратно сползла на пол и недоверчиво посмотрела в его лицо.

— Как? — уточнила я.

— Ты смотришь на него по-особенному… — ответил Руэль спокойно, но все-таки немного напряженно. — Мне тяжело видеть вас вместе…

Очередная доза изумления и полнейший раздрай в голове.

— Руэль,