Дарья Гущина - Вечность как предчувствие

— Вечность никогда не отвечает на такие вопросы, — помедлив, мягко ответила я. — И не нам решать, кому прийти, кому уйти, а кому — остаться. Так сложилось. Ничего не изменишь. Просто прими и отпусти… Однажды, пусть не сразу, станет легче, поверь мне.

Быстрый косой взгляд с плохо скрытым любопытством и неуверенностью:

— Откуда тебе знать?..

— Не тебе одному приходилось терять близких людей, — я пожала плечами. — Все через это проходят и все переживают то, что сейчас переживаешь ты.

— Не все, — упрямо поджатые губы.

— Все–все, — я грустно улыбнулась. — Или ты думаешь, что раз переживающий потерю человек — не ты, ему проще и быстрее перебороть боль? И у всех момент потери проходит сам собой, а ты один — по–настоящему страдаешь и мучаешься, и только потому, что ты — это ты, а другой человек — это не ты?

Парень, нахмурившись, озадаченно молчал. Я мысленно поздравила себя с удачным началом. Начинаешь думать — отвлекаешься — быстрее приходишь в себя — быстрее берешь себя в руки. И пока он обдумывал мои слова, я искоса изучила веснушчатую физиономию и тихо вздохнула. Существовал ли в мире второй Джаль? Нет, не похоже. Хотя бы потому, что в этом парне свет с лихвой заменяла тьма. Впрочем, и чистым человеком мрака он все же не был. По крайней мере — на данный момент.

Прищурившись, я отчетливо рассмотрела на его ауре пятно начальной точки пути, перечеркнутой тремя косыми чертами. Дитя Перекрестка, рожденное на распутье всех даров Великой и Девяти ее последователей и, судя по расплывчатости пятна, до сих пор не выбравшее свою единственную дорогу жизни. Впрочем, если тьма уже поставила на нем свою изначальную метку — дорога у парня может быть только одна.

— Почему ты еще не побывал в храме Перекрестка? — неожиданно для себя спросила я.

Мой собеседник удивленно моргнул и озадаченно нахмурился.

— Ты же знаешь о том, что родился под знаком Перекрестка? — на всякий случай уточнила я.

Парень неопределенно пожал плечами.

— Так знаешь или нет? — не унималась я, заметив в унылых глазах парня проблеск мыслительной деятельности. Наконец–то он перестал мучить себя мыслями о чужой смерти и начал думать — неважно, о чем. Главное, что не о недавнем происшествии.

— Ну… мне говорили… — после недолгого молчания неохотно отозвался он.

— И наверняка сказали о том, что пока не побываешь в храме и не определишься с жизненным путем — будущее для тебя под замком? — я решительно развивала успех.

— Э–э–э… нет, — признался парень. — Сказали только, что нужный путь сам меня найдет…

— Чушь, — сообщила я. — Тебе срочно нужно сходить в храм. Иначе ты до порога Вечности будешь метаться от одного пути к другому, так и не выбрав единого и так ничего в жизни и не добившись.

— А ты откуда знаешь? — прищурился он.

У меня екнуло сердце. Какой знакомый прищур, поглоти его тьма…

— Я вообще много чего знаю, — я пожала плечами, — путь искателя обязывает. Кстати, а зачем тебе нужен артефакт?

Мой собеседник растерянно захлопал ресницами:

— Какой артефакт?

— Вот этот, — башенка заискрилась в моей руке, ловя последние блики угасающего солнца.

У парня загорелись глаза. Я хмыкнула про себя и едва заметно улыбнулась. А он не так прост, каким кажется и хочет казаться… Тем лучше для него. Так–так, посмотрим… Я кинула мимолетный взгляд на его ауру. Парень определенно знал, зачем лез на скалу. И куда только подевалась горечь от печального исхода поисков? В пронзительно голубых глазах — мысли только об артефакте. И об его изъятии из моей руки. Об изъятии — любым путем. Ну, что ж…

Поддразнивая и проверяя его реакцию, я между делом показала парню и фигурку Великой. Мой собеседник, судя по всему, забыл об утонувшем приятеле окончательно и бесповоротно. Подавшись вперед, он поедал глазами артефакты и строил против меня планы, один страшнее другого. И, похоже, не замечал, что я читаю его мысли, как развернутую летопись, и вижу его насквозь. И Джаль был таким же…

— Почему бы тебе не отправиться в храм Перекрестка и не встать на путь искателя, раз уж так тянет на подвиги, приключения и находки? — небрежно спросила я, укладывая башенку и фигурку Великой в поясной карман.

— Сначала мне придется пройти испытание и… — парень запнулся и прикусил язык, но поздно.

— …и доказать совету Старших, что ты достоин учиться в гильдии? — закончила я. — И в качестве своего доказательства принести найденные артефакты?

Мой новый знакомый покраснел до ушей и опустил голову. Ловушка с треском захлопнулась. Я усмехнулась. Попался, дружок. И теперь уже не вывернешься.

— Я сама — искатель, если ты вдруг забыл, — любезно сообщила я. — И мне ли не знать, кого и как берут в ученики. Одно только меня смущает, если уж на то пошло. С каких пор вступительные испытания проводят вне стен гильдии и без присмотра опытного наставника?

— Кто сказ… — и парень снова осекся и опустил глаза, явственно выругавшись и покраснев еще больше.

Я наблюдала, как краска расползается по худенькой шее, как играет на рыжих волосах заходящее солнце, и понимала, что сама попалась. Заглотила наживку — пусть добровольно и со знанием дела, и попалась на крючок. Конечно же, за ним наблюдали, и я готова поспорить на оставшиеся у меня деньги, что и здесь не обошлось без некоего искателя со шрамом. Я вновь вынула из поясного кармана башенку и с любопытством посмотрела в загоревшиеся глаза парня. Весьма распространенная практика — частенько за новичками, претендующими на обучение в гильдии, наблюдали не обучающие наставники, а практикующие искатели Среднего или Старшего поколения. Кому же еще как не им оценивать истинные возможности новеньких, с их–то чутьем и свежим взглядом на жизнь… Я и сама часто принимала участие в подобных испытаниях.

…А мальчишка очевидно был сигналом и для меня — чтобы я не медлила чрезмерно, как случалось, если я не чувствовала давления обстоятельств или преследователей, и для неизвестного со шрамом — чтобы он наверняка убедился в моем участии…

Я отвернулась от парня и молча посмотрела вдаль. Создавалось ощущение, что неизвестный знал меня очень хорошо. Настолько хорошо, что сразу понял — играть со мной можно только по моим правилам и с учетом моего первого хода. И он отошел в тень, не путаясь под ногами, не загоняя меня в жесткие рамки правил и не мешая размышлять о его личности. Насколько хорошо, что в качестве проверки подсунул мне именно этого парня. Словно понимал — любого другого я без угрызений совести сотру в пыль, чтобы избавиться от свидетелей, но этого, так похожего на Джаля, и пальцем не трону… И память почистить не смогу — человек мрака, как мой брат по магии крови, неприкосновенен.