Эльф: брат или возлюбленный? (СИ) - Кривенко Анна

Однако, возможно, это всем не под силу…

Я не успеваю дойти до места назначения, как в меня кто-то влетает. Генерал Фаггор! Он сегодня кажется даже выше обычного, а лицо его еще сильнее искажается ненавистью при виде меня!

Он без слов хватает меня за шиворот и просто припечатывает к стене.

— Ах ты грязное отродье! — шепчет он сквозь стиснутые зубы. — Я выведу тебя на чистую воду и уничтожу!!!

Его широкие ладони тянутся к моей шее, и я в ужасе осознаю, что кузен сейчас безумен, абсолютно не владеет собой и вот-вот меня просто убьет!

От пробежавшего по моему телу дикого страха у меня даже проясняется в голове. 'Браслет, что мне делать??? — кричу мысленно я своему единственному советчику. Может снизойдет до ответа?

— Прикоснись ладонями к его лицу, — слышу монотонный голос. — Ты женщина! Он почувствует это и не сможет причинить тебе вред!

Я поднимаю руки к его искаженному лицу и сжимаю ладонями его гладкий подбородок. Тело эльфа замирает, а в глазах проскальзывает недоумение. Руки со скрюченными от напряжения пальцами останавливаются почти у самой шеи, а я, пользуясь заминкой, быстро выскальзываю из ослабевшего кольца его опасных объятий.

Мчусь по коридору с удвоенной силой и сворачиваю в первый попавшийся поворот, заканчивающийся одной единственной дверью. От страха преследования я просто открываю эту дверь и захлопываю ее за собою, оказываясь в чьей-то шикарной спальне. Повсюду красивые тонкой работы украшения, над огромной кроватью — расшитый балдахин. Здесь явно обитает женщина.

При моем появлении с кровати действительно поднимается красивая эльфийка в одной тонкой сорочке на голое тело и странным взглядом смотрит на меня. В ее прекрасных голубых глазах я вижу не меньшее безумие, чем у генерала Фаггора. Но только это безумие другого рода.

Она ловко спрыгивает на пол и отчаянно рвет на себе одежду. Я не успеваю очнуться, как ее горячее обнаженное тело уже прижимается ко мне, а руки пробуют стянуть белую тонкую рубаху с моих плеч.

Что происходит? У всех свое собственное сумасшествие???

Я грубо отталкиваю девушку и резко выскакиваю из ее комнаты. Прислонившись к двери, тяжело дышу и до отчаяния не знаю, что же мне делать.

Олив! Найти его!!! Эта мысль, хоть и не гарантирует мне спасения, но помогает не сойти с ума от жуткого давления на мозг.

Олив! Где ты???

Еще полчаса беготни среди упавших на пол слуг и шатающихся эльфов, и я врываюсь в оружейную.

Эта комната небольшого размера, усеянная огромными сундуками со всевозможными мечами, арбалетами и луками. Все стены увешаны щитами, на полу — гора сваленной наспех кольчуги. У стены стол с множеством книг в кожаных переплетах, а также перо и чернильница…

Олив полулежит на полу и тяжело дышит. Его рубашка полурасстегнута, как будто ему не хватает воздуха, на полу рядом валяются карты и несколько книг. Похоже, он занимался здесь серьезными делами, когда ментальный удар настиг его сознание.

Выглядит Олив плохо, глаза закрыты, на лбу испарина. Я бросаюсь к нему с диким головокружением и падаю на колени.

— Олив! Олив! — я тереблю его за плечи. — Олив, очнись! Олив…

Он медленно, с трудом открывает глаза и смотрит на меня затуманенным взглядом.

— Алекс! — его взгляд проясняется, а дрожащая рука тянется к моему лицу. — Ты в порядке, Алекс???

— Да, — киваю я стремительно, — нормально! Это ментальная атака, брат! Кто-то разложил по всему замку усилители эмоций. Я думаю, что все это из-за них! Нам нужно их уничтожить, но я не знаю, как!

Оливу, очевидно, трудно мыслить, но он усилием воли присаживается ровнее и проводит руками по бледному лицу.

— Да! Нам надо действовать! Наверняка, это происки Отступников….

Олив пытается подняться на ноги, но вдруг резь в ушах начинает усиливаться до безумного свиста.

Мы оба хватаемся за свои остроконечные уши и с силой зажимаем их, чтобы спастись от этого безумного убивающего звука, но разум долго не может выдерживать такое давление, и мы оба ныряем во тьму…

Шум в ушах уже тише, но на душе странный расслабляющий туман. Я открываю глаза и смотрю перед собой. Олив сидит рядом с опущенной головой, а его длинные светлые волосы немного всколочены.

Я присаживаюсь рядом. У меня странное ощущение потери ориентира, потому что я ровным счетом ничего не помню. Знаю только, что это Олив, которого я безумно люблю. Комната вокруг кажется смазанной, утопает в полумраке, хотя сейчас должно быть раннее утро.

Но меня мало занимает эти вопросы, потому что все, что я хочу — это потянуться к нему.

Я подползаю ближе, отмечая, что тело слушается лишь отчасти, и начинаю трясти Олива за плечо. Он поднимает ко мне свое недоуменное лицо, а потом его черты разглаживаются и появляется мягкая, немного опьяненная улыбка.

— Алекс! — шепчет он и тянется ко мне рукой: привычный для него жест.

Я упорно не помню, где мы и почему здесь, да и мне все равно. Хочется к нему — в объятия! И я льну к его груди, ощущая невероятное и притягательное тепло его крепкого тела.

— Алекс, — шепчет Олив ласково, начиная зарываться пальцами в мои волосы. — Алекс…

Потом он отрывает меня за плечи от себя и пристально смотрит в мое лицо.

— Алекс, я… так странно себя чувствую… И ты выглядишь не так, как всегда. Ты сейчас так похож на девушку! И душа у тебя девичья!!!

Я оторопело замираю.

— Я… не могу сообразить, что происходит, но… — Олив начинает волноваться и даже хмуриться, — в последнее время у меня странные желания… — он замолкает и во взгляде его появляется тоска, — скажи, Алекс, я ведь сейчас сплю, правда?

Я даже не знаю, что ему ответить. Но действительно похоже на сон. Все вокруг неестественно туманно, воспоминаний так мало в голове, а Олив… так близок… Только не пойму, это его сон или мой? А, может, наш на двоих?

Забавная мысль! Да, пожалуй, это точно просто сон!

— Наверное, мы спим, — улыбаюсь я Оливу, ощущая вдруг нахлынувшую радость и успокоение. — Хороший приятный сон…

Он тоже улыбается мне, и я чувствую внутреннее глубокое облегчение, как будто от нас начинает отступать тьма…

Олив начинает гладить меня по волосам, заглядывать в глаза, а во взгляде снова проявляется тоска.

— Да, действительно просто сон, — шепчет он. — В реальности все иначе…

Он выглядит таким прекрасным сейчас, что меня до краев начинает наполнять нежность. Я притрагиваюсь к его щеке, и из меня непроизвольно и мощно вырывается эмоциональный всплеск. Олив привычно вздрагивает и начинает усиленно дышать.

— Алекс, — шепчет он взволнованно. — Ты… понимаешь, что сейчас происходит?

Я отрицательно качаю головой.

— Твои любовные феромоны… ты полыхаешь ими, Алекс! И они отзываются во мне! Но я мужчина и твой родной брат! Это же… невозможно! И неправильно! Хотя сейчас, когда я вижу в теде девушку, мне все становитсчя понятным. И феромоны твои тоже кажутся естественными…

Я ошарашенно смотрю в его взволнованное лицо и теперь понимаю, почему он так вздрагивал от моих прикосновений в прошлом. Значит, я все это время откровенно являла ему свое влечение?

— Но это… просто сон… — вдруг продолжает Олив и стыдливо опускает взгляд. — Алекс! Мне так стыдно, но я… тоже испытываю подобные чувства к тебе… Это ужасно! Немыслимо для меня! Я бегу от этого, как от чумы, но… это правда! — в голосе его появляются нотки отчаяния, а взгляд становится затравленным.

— Олив… — я испуганно хватаю его за руки, — прости меня, что я причиняю тебе страдания… Я не хочу этого… У меня есть одна постыдная тайна…

Олив смотрит на меня тревожно, но спешит успокоить.

— Ты не виноват, брат! Это только моя вина!..

Мы замолкаем, смотря друг другу в глаза, но Олив вдруг снова вздрагивает, а потом странно опускает взгляд на мои губы.

— Так как это только сон, то… разреши мне один раз… пока ты — девушка…

Он начинает приближаться к моему лицу, и я понимаю, о чем именно он думает. Я начинаю дрожать от волнения и тоже тянусь ему навстречу, пока наши губы не соприкасаются: сперва нежно, легко, поверхностно, но потом — нас простреливает мощное чувство влечения, доходя до такой безумной муки, что Олив тут же начинает крепко сжимать меня в объятиях, как в тисках. Он дрожит, его губы сминают мои, язык проникает вовнутрь, делая поцелуй безумно страстным и неумолимо распаляющим. Его руки поднимаются к лицу, гладят мою шею, а я все глубже погружаюсь в немыслимый круговорот желания. Он отрывается от меня на мгновение, но я не хочу его отпускать.