Сумеречное сердце - Вера Александровна Петрук

ближе они подходили к Гранвэлу, тем мрачнее становились ее мысли. С Петром Эсмина познакомилась лет сорок назад, когда его клан гостил у Кройна. Много воды и крови утекло с тех пор, но вампира, мечтающего превращаться в дракона, она запомнила хорошо. В те времена Эсмину интересовала только кровь, и, как и другим вампирам, ей было смешно и непонятно, как могут быть другие желания у того, кто живет зовом. Сейчас, несмотря на проклятие ведьмы, зов в Эсмине был по-прежнему силен, но за блеском этого светила стали пробиваться лучи других солнц.

Петр был помешан на драконах и считал, что Кройн хранит драконью кровь. Выпив ее, вампир получил бы способность обращения в могучего ящера. Эсмина в такие байки не верила. Те из ее рода, кто начинал обращаться, долго не жили. Превращения ослабляли силу вампира, и даже Кройн, умевший превращаться во многих ночных птиц, редко пользовался своим даром. Драконы были такой же сказкой, как и феи, в которых мало кто в Готенруге сегодня верил. Кровососы, болотники, русалки, крикуны, ожившие мертвяки и прочая нечисть заявляли о себе регулярно. Не верить в них было так же глупо, как в комаров летом на болоте. А драконы…

Путешествуя с Кройном по разрушенному Готенружскому королевству, Эсмина побывала если не во всех пещерах, то в тех, где точно должен был спать дракон. Но нет. В пещерах вампиры находили разве что крикунов или большеголовых, убивали их, занимали обжитое пространство и пировали там, кошмаря округу, пока место не надоедало. В отличие от других главарей вампиров, Кройн долго сидеть в одном Гнезде не любил, что всегда немного раздражало Эсмину. «Немного» – потому что поступки главного не обсуждались. С недовольными разбирались быстро, неожиданно и беспощадно. Встреча Петра с Кройном закончилась по обычному сценарию. Чужаков убили, а у Петра Кройн собирался вырвать сердце, чтобы добавить в коллекцию, где он собирал органы «конкурентов». Однако Петр загадочно исчез с вершины башни, где был заточен в плен. Будто его дракон унес.

Но еще до печальных событий, случившихся уже на второй день гостеприимства Кройна, Петр предложил Эсмине перейти в его клан, что было неслыханной дерзостью. Уже тогда Эсмина входила в приближенную к Кройну десятку лучших. Даже если бы захотела, такие, как она, покинуть клан могли только одним способом – через изгнание. Что и случилось. Будь проклят Кройн и все его племя вместе с ней. И хотя Эсмина едва не убила Ника накануне, выпив слишком много его крови, ей снова хотелось есть. Чем вампир старше, тем прожорливее. На всякий случай она бросила в затылок колдуна многозначительный взгляд, но тот если и почувствовал, то не отреагировал.

Что же до Петра, то больше попыток сблизиться с Кройном, впрочем, как и отомстить, он не предпринимал и держался подальше, обитая на границах Готенруга. В последнее десятилетие Эсмина и вовсе о нем забыла, но Ник напомнил. Петр Дракон осел близ приграничного города Гранвэл, заняв один из оставленных замков рода Гранвэл. Болтали, что врата Темного открылись именно в этих местах, и Гранвэлы приняли первый удар на себя. Из их рода в живых никого не осталось, разве что память в виде названия города, который они и основали. В Гранвэле правили торгаши, умудрившиеся договориться даже с нечистью. Как бы там ни было, но туда не заходил даже Кройн, периодически нападавший на свободные города Готенруга.

– Может, у тебя и есть план, но Петра я видела давно и расстались мы не очень хорошо, – сказала Эсмина, когда они зашли пообедать в харчевню «Эльфийский мед».

Вернее, обедали Ник, вечно голодная Уилли и Остин, которого, как выяснилось, хозяйка хорошо знала, так как накормила кота бесплатно. Эсмине же пришлось притворяться, что она цедит водичку и брезгует местной кухней. Ее намекающие взгляды Ник бессовестно игнорировал. Уилли же снова уплетала блины, и Эсмина подумала, что когда-то давно она тоже могла их любить. Процесс поедания блинов, к которому присоединился и Ник Пятый, почему-то не оставлял ее равнодушной.

В город они вошли беспрепятственно. Всего-то нужно было заплатить. Но, глядя, как колдун поморщился, пересчитывая монеты, вампирша догадалась, что деньги у них заканчиваются. О них тоже было странно думать. Уже очень давно Эсмина брала силой то, что желала, и теперь монеты ее раздражали. Впрочем, ее раздражала вся эта дурацкая затея. Уилли была прелестной, но мысль о расставании вгоняла вампиршу в тоску. У Ника была чудесная кровь, лучшая, какую она пробовала, но колдун не мог снять проклятия. А если бы у него и получилось, Эсмина вряд ли оставила бы его в живых. Между кровью и симпатией выбор вампира всегда на стороне первой. Когда-то Петр Дракон хотел переманить ее к себе, но после того предложения случилась ночь бойни, в которой участвовала и Эсмина, да и сорок лет утекло. Судя по тому, что Петр теперь жил в замке Гранвэлов, обосновался он неплохо и сильных вампиров у него хватало. В последние годы Кройн предпочитал делать вид, что приграничные земли его не интересуют, но правда была в том, что с Петром Драконом никто не хотел связываться.

– Так какой план? – Эсмина забарабанила пальцами по столу и цыкнула на Уилли, которая попробовала подобрать кусок блина, упавший на пол. Может, девочка и была привидением, но ума потусторонняя жизнь ей не прибавила. Да и этикету ее точно не учили. Эх, им бы побольше времени. Поймав себя на странной мысли о том, что ей хочется оставить маленькую принцессу себе, Эсмина нетерпеливо уставилась на задумавшегося Ника.

– Ты помнишь розы? – вдруг спросил он, а потом, спохватившись, исправился: – Тебе нравятся эти цветы?

– Ты собираешься украсть у Петра ключ с помощью роз? – уточнила Эсмина и велела Уилли выпрямить спину. Та, конечно, ее проигнорировала.

– Мне просто подумалось, что это твой цветок, – рассеянно бросил Ник, ковыряя вилкой кусочек рыбы. В отличие от Уилли колдун одним десертом не ограничился. Эсмина подумала о том, что девочке надо бы тоже питаться правильно, но потом вспомнила, что она сидит за столом с привидением, и в душе засвербело, а на сердце повис камень.

– Говорят, запах розы приятен умершим, поэтому ими убирают у нас могилы, – тем временем протянул Ник, не замечая ее мрачного вида. – Я и подумал, что ты должна любить их аромат. А еще бутон розы олицетворяет символ бесконечности. Меня эти цветы всегда завораживали. Еще читал, что если раскаяться и пролить слезу на красную розу, то в знак того, что твое