Инферно (ЛП) - Скардони Бьянка

Она оттолкнула меня, чтобы уйти. Доминик — мой последний оборонительный рубеж — встал на её пути.

— Когда решишь вытащить голову из задницы, можешь найти нас здесь, — он вложил ей в ладонь визитку.

Она тут же её развернула и прочитала.

— Ого. Сняли номер в отеле, ха? Это низко, Джемма, даже для тебя, — Никки бросила визитку обратно в Доминика и стремительно пошла прочь.

— Что ж, всё прошло просто великолепно, — едко произнесла я, глядя, как она исчезает за углом.

Я чуть было не убила ту, что могла помочь нам спасти Трейса.

Впрочем, сейчас это уже неважно. Она всё равно бы нам не поверила.

— Она позвонит, — заявил Доминик с абсолютной, непонятно на чём основанной уверенностью.

— А если нет? Что, чёрт возьми, мы будем делать? — спросила я, когда мы выходили из Храма. Промозглый ветер накрыл меня подобно мокрому одеялу. — Нам нужен ещё один Заклинатель, или мы никогда не одолеем сестёр.

Доминик открыл пассажирскую дверь, на секунду отводя взгляд в сторону. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах появилась некая жёсткость… даже напряжённость, я бы сказала.

— Думаю, я знаю одного Заклинателя, — произнёс он.

Я удивлённо распахнула глаза.

— Кого?

— Да так, давнюю знакомую.

Сколько загадочности.

— И почему я узнаю об этом только сейчас? — спросила я, привычная к его скрытности.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он ответил.

— Потому что, ангел, она меня обратила, — его глаза потемнели, как ночное небо. — И уверяю тебя, это наш самый крайний вариант.

21. ФИГУРАНТ

На обратном пути в отель мы с Домиником не произнесли ни единого слова. Хоть я и умирала от любопытства, желая узнать всё об этой его прародительнице, в то же время я видела, как он напрягся при одном её упоминании. Учитывая, что Доминика крайне сложно выбить из колеи, это означает, что либо она само зло, либо у них были непростые отношения.

Даже не знаю, что хуже.

Как только мы вернулись в номер, Доминик, не теряя времени даром, направился прямиком к мини-бару и налил себе выпить. Первый бокал опустошил залпом и сразу наполнил второй, но тут в его кармане завибрировал телефон. Он быстро взглянул на экран и затем развернул ко мне, чтобы я прочитала имя звонившего.

Тесса.

Опять…

— Может, тебе стоит ответить, — предложил он.

Возможно, он прав. Не потому, что так бы поступила хорошая сестра. Меня просто достали эти бесконечные звонки. Выхватив телефон из его рук, я нажала кнопку «ответить», приложила к уху и вышла на террасу.

— Где, чёрт возьми, моя сестра? — закричала она в трубку. — Богом клянусь, если ты хоть пальцем её тронул…

— Ничего он мне не сделал. Я в полном порядке, — ответила я, раздражённая её показушной заботой.

Она запнулась на секунду, но затем выпалила:

— Где ты? Я сейчас приеду.

— Если бы я хотела, чтобы ты знала, где я, то оставила бы записку, — я перегнулась через перила, чтобы посмотрел на скалистый берег. — Ты где-нибудь видишь записку?

На том конце провода повисла тишина. Если я достаточно хорошо знаю сестру, то сейчас она пытается взять себя в руки.

— Это не смешно, Джемма. Ты должна сейчас же вернуться… У нас утром встреча с Советом.

— Это у тебя встреча, — поправила я. — А я ни на что не соглашалась.

Снова оглушительная тишина.

— Слушай, я не знаю, что ты пытаешься всем доказать, но это уже начинает подбешивать. Нельзя просто так взять и, никому не сказав…

— Унести из дома тело мамы? — быстро перебила я.

— ДЖЕММА!

— Иди к чёрту, Тесса.

Я завершила звонок и вернула мобильник Доминику. Он сидел на диване, вытянув руку вдоль спинки, и наблюдал за мной своими тёмными глазами.

— Это было быстро, — отметил он.

Честно говоря, я тоже ожидала более долгого разговора. Даже готова была выслушать её. Ей стоило всего-то хоть раз в жизни заткнуть свой неугомонный рот, а в идеале — взять на себя ответственность и извиниться. Но нет, это же Тесса. Её не заткнёт даже конец света. Буквально.

— Это был наш последний разговор, — отвернувшись от него, я снова облокотилась на балконное ограждение и посмотрела на небо. Грозовые тучи неторопливо плыли к линии горизонта, где сейчас садилось солнце. С меня хватит. Я поставила жирную точку в отношениях не только с сестрой, но и со всеми ними. К чёрту все их тайны, ложь, полуправды и нежелание спасать Трейса. Пусть запихнут себе это всё в задницы. Мне они не нужны. Я найду способ справиться со всем сама.

— Ты же это не всерьёз, — произнёс Доминик, вставая рядом со мной. — Она твоя сестра, любовь моя.

— И? Она хоть раз вела себя как сестра? Хоть раз была рядом, когда мне было это нужно? — я не дала ему времени ответить. — Нет. Ни разу.

Слёзы злости потекли по щекам, и на этот раз я не пыталась сдерживаться. Подавление эмоций стало для меня круглосуточной работой, на которую у меня просто не осталось сил.

— Ангел, — я чувствовала на себе его взгляд, но сама не могла поднять на него глаза.

— Пофиг. Я в порядке, — сказала я, хотя мы оба понимали, что это не так. — Она мне не нужна. Никто мне не нужен. Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было. Так ведь говорят?

— Я, честно, не знаю.

Мы встретились взглядами, и моё сердце внезапно заныло. Стою я тут, жалуюсь на свои семейные проблемы, тогда как у него и семьи-то нет. Мало того, что его мать умерла при родах, так ещё и отец обвинил его в её смерти, а затем отрёкся от сына, когда тот стал Воскрешённым. Сейчас у Доминика остался только Габриэль, и их отношения — хуже не придумаешь.

— Прости. Я не должна вываливать всё это на тебя. Тебе и своих проблем хватает.

— У меня есть только одна проблема, да и та скорее игра в ожидание, чем проблема, — спокойно ответил он, глядя на солнце, уползающее за горизонт.

— Серьёзно? — я вскинула бровь. — И что это за не-проблема такая?

— Ты правда хочешь знать ответ? — спросил Доминик, искоса бросая на меня взгляд. Эти вызывающие нотки в его голосе навели на мысль, что он намекает на меня… на то, что происходит между нами.

— Хм… Наверно, нет, — решила я.

Он хмыкнул себе под нос, но не стал ничего добавлять по этому поводу. Возможно, потому что понимал, что лучше не провоцировать меня, когда я и так на грани срыва. Вместо этого он просто стоял рядом, ничего не говоря, и почему-то этого было достаточно.

— Вот бы так было всегда, — произнесла я, наслаждаясь чудесным видом и мгновением покоя. — Так тихо и красиво.

— Да, но тогда бы ты это не ценила, — негромко ответил он, не глядя на меня.

— Почему это?

— Потому что, ангел мой, нужно пережить бурю, чтобы полюбить покой, — он не сводил глаз с горизонта, словно физически не мог это сделать, и тут внезапно меня осенило.

— Когда ты последний раз смотрел на закат? — спросила я, развернувшись к нему лицом.

До этой самой секунды у меня и мысли не возникало, какой для него это особенный момент. Воскрешённые, как и в большинстве историй о вампирах, не могли находиться на солнце, но после того, как рухнули стены Сангвинариума, Воскрешённые каким-то образом обрели способность свободно разгуливать при свете дня.

— Давно, — признался он, не отрывая глаз от живописного неба впереди.

— Я тоже уже не помню, — хотя в моём случае дело не в каких-то магических препятствиях. У меня просто не было времени. И даже не знаю, что из этого печальнее.

Между нами повисла долгая тишина, но в ней не было ни неловкости, ни напряжённости. Я бы даже сказала напротив. Впервые за долгое время я чувствовала спокойствие, проживая момент в настоящем.

Конечно, мы не могли оставаться в молчании весь вечер. У нас ещё были важные вопросы для обсуждения.

— Так ты расскажешь мне о своей прародительнице? — собравшись с духом, спросила я. — Как, ты сказал, её зовут?

— Я не говорил.

— Очень смешно, — сухо парировала я.

— Её зовут Присцилла.