Синтия Хэнд - Святая

- Клара, - говорит он, тяжело дыша и отстраняясь от меня.

- Все хорошо, - говорю я, снова привлекая к себе его голову, прижимаясь щекой к его щеке, наши губы едва не касаются, наше дыхание на лицах друг друга. – Я знаю, что ты об этом думаешь, это очень мило, но…что, если это и все, что мы можем получить? Что, если это наш шанс, прежде, чем все изменится? Что, если скоро все закончится? Может, нам стоит просто…жить? – Теперь наши поцелуи другие. Появляется нетерпеливость, которой не было раньше. Он останавливается, чтобы через голову снять футболку, открывая свою золотисто-коричневую кожу, его родео/фермерская/ работа, его мускулы – результат тяжелого труда на протяжении всей его жизни. Он прекрасен, думаю я, так невероятно прекрасен, что мне почти больно смотреть на него, и я закрываю глаза и поднимаю руки над головой, позволяя ему снять с меня рубашку. Прохладный воздух касается кожи, и я дрожу, меня трясет, Такер нежно проводит кончиками своих загрубевших пальцев по моему плечу, задевая лямку бюстгальтера, вдоль ключицы, поднимается вверх по шее, и останавливается на подбородке, поднимая мою голову, чтобы снова поцеловать.

Это действительно произойдет, думаю я. Я и Такер. Прямо сейчас.

Мое сердце бьется так быстро, оно скорее бежит, нежели бьется, как крылья колибри в моей груди, дыхание выходит рывками, будто мне холодно или страшно, но я не чувствую ни того, ни другого. Я люблю его. Я люблю его, я люблю его – пульсируют во мне слова.

Внезапно он замирает.

- Что? – шепчу я.

- Ты светишься. – Он резко садится.

Так и есть. Оно очень слабое, не настоящее сияние, какое можно было бы представить, но, когда я растопыриваю пальцы и осматриваю тыльную сторону ладони, я вижу, что моя кожа отчетливо светится.

- Нет, твои волосы, - говорит он.

Мои волосы. Я немедленно хватаю их обеими руками. Они сияют, нет, лучатся. Яркие сияющие солнечные лучи в темноте спальни Такера. Я как живая лампочка.

Такер не смотрит на меня.

- Ничего страшного. Анжела зовет это comaecaelestis. Знак принадлежности к небесам. Именно поэтому в прошлом году мама заставила меня покрасить волосы, - лепечу я.

- Ты можешь…выключить его? – просит он. – Прости, но когда я смотрю на это, я чувствую…головокружение, будто сейчас отключусь или упаду в обморок. – Он делает глубокий вдох и закрывает глаза.

- И еще легкую тошноту.

Рада узнать, что именно такое впечатление произвожу на парня.

- Могу попробовать, - говорю я, и оказывается, что это не так уж сложно. Достаточно просто взглянуть на натянутое выражение лица Такера, и сияние уходит само собой.

Клянусь, что слышу, как Такер облегченно вздыхает.

- Прости за это, - снова пытаюсь я.

Он смотрит на меня, тяжело сглатывает, пытаясь вернуть самообладание. – Не извиняйся. Это часть твоей сущности. Ты не должна извиняться за то, кто ты есть. Это красиво, правда. Вызывает трепет. Упадите на колени и поклоняйтесь, и все такое.

- Но это вызывает у тебя тошноту.

- Совсем чуть-чуть.

Я тянусь, чтобы поцеловать его все еще восхитительно обнаженное плечо. – Итак, мой свет выключен. На чем мы остановились? – Он трясет головой и чешет тыльную сторону шеи, как он обычно делает, когда ему неловко. Откашливается.

Я резко сажусь. – Ладно, - говорю я. – Думаю, мне пора…

- Не уходи. – Он ловит мою руку прежде, чем я встаю. – Останься. – Я позволяю ему снова положить меня на кровать. Он ложится позади, обнимает меня, его рука лежит на моем бедре, я чувствую его ровное дыхание на своей шее. Я пытаюсь расслабиться. Слушаю тиканье часов на его ночном столике. Что, если я никогда не найду способ контролировать сияние? Что, если каждый раз, когда я счастлива, я свечусь? Я буду светиться, его будет тошнить и тогда – дибильнус прерыватус.

Появляется странная мысль. Это как мой личный способ контрацепции. Свечение всего тела.

А потом я думаю: Он умрет, даже не занявшись любовью с женщиной.

- Это не важно, - шепчет Такер. Он берет мою руку в свою и сжимает.

О. Мой. Бог. Я только что сказала это вслух?

- Что не важно? – спрашиваю я.

- Можем мы или нет…ты понимаешь, - говорит он. Это невероятно, что он не может читать мысли, но все равно, точно знает, о чем я думаю. – Я все равно люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю, - отвечаю я, затем поворачиваюсь и утыкаюсь лицом ему в шею, обвиваю его руками и лежу так до тех пор, пока он не засыпает.

Я просыпаюсь, когда кто-то отдергивает занавески, и вот что я вижу: мистер Эвери в комбинезоне спиной ко мне, смотрит в окно, где солнце только слегка показывается за амбаром.

- Проснись и пой, сын, - говорит он. – Коровы не будут доить себя сами. – Затем он поворачивается. Видит меня. Его рот открывается. Мой рот уже открыт, дыхание замерло в горле, как будто, если я не буду дышать, он не поймет, что я здесь. Так мы и смотрим друг на друга, как две выброшенные на берег рыбы.

Снаружи поет петух.

Такер что-то бормочет. Поворачивается, стягивая с меня одеяло.

Я дергаю одеяло назад, чтобы прикрыть лифчик. Слава Богу, я все еще в джинсах, в противном случае это выглядело бы действительно плохо.

Это все равно выглядит очень плохо.

Очень плохо.

- Эммм…- говорю я, но мой мозг как кусок люда. Не могу вытащить оттуда ни слова. Я трясу Такера. Сложно. Будет сложнее, если он не ответит прямо сейчас.

- Не может быть, что уже шесть тридцать, - стонет он.

- О, еще как может, - выдавливаю я.

Вдруг он резко садится. Теперь мы все втроем смотрим друг на друга как рыбы. Затем мистер Эвери закрывает рот так быстро, что я слышу, как щелкают друг о друга его зубы, отворачивается и выходит из комнаты. Он плотно закрывает за собой дверь. Мы слышим звук его шагов вниз по лестнице, дальше по коридору в сторону кухни. Мы слышим, как миссис Эвери говорит: - О, отлично, вот твой кофе, дорогой… Затем ничего. Он говорит не достаточно громко, чтобы мы могли услышать.

Я хватаю рубашку и надеваю ее через голову, в панике ища свою обувь.

Такер делает то, чего я почти никогда от него не слышала.

Он ругается.

- Хочешь, я останусь и попробую все объяснить? – спрашиваю я.

- Нет, - говорит он. – О, нет, нет, не делай этого. Тебе нужно просто…уйти. – Я открываю окно и оборачиваюсь. – Прости. Я не думала, что усну.

- Я ни о чем не сожалею. – Он спускает ноги с кровати, встает, подходит ко мне и целует в губы быстро, но нежно, обхватывает руками мое лицо и смотрит мне в глаза.

- Поняла? Я не сожалею. Оно того стоило. Я приму удар на себя.

- Окей.

- Я был рад познакомиться с тобой, Клара.

- Что? – мой мозг все еще в шоке.

- Помолись за меня, ладно? – он нервно улыбается мне. – Потому что я уверен, что родители меня убьют.