Невозможно удержаться (СИ) - Орлан Нари

— Что с тобой было… Страшно представить…

— Вот и не надо представлять.

— Присаживайся, не стой.

Когда мы сели на скамейку, Никита по-собственнически взял мою руку и положил к себе на колено.

— Что ты так смотришь? — улыбнулся он. — Нос у меня был сломан, но вчера сняли гипс. Все в порядке будет. Немного органы пострадали, но, как видишь, я уже иду на поправку.

— Из-за чего вы поругались?

Никита неловко засмеялся.

— Неважно. Это наше дело. Не хочу тебя в это вмешивать.

Хотелось заметить, что я обязана знать причину ссоры. Хотя бы потому, что я спонсор его выздоровления. Вот только Никита, кажется, не в курсе. Если расскажу ему — будет чувствовать себя виноватым, да и обязанным вернуть деньги. Не нужно мне это. Пусть лучше не знает.

— Сама-то ты как?

— Отлично.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, и я, в частности, вспоминала былые времена. От этих воспоминаний веяло теплом и нежностью.

— Ты надолго приехала?

— На пару дней. А что?

Никита замялся. Почесал свободной рукой голову и, выровнявшись, заговорил:

— Вообще-то я собирался про это рассказать при других обстоятельствах. Но больше не могу держать это в себе. Тем более ты сидишь так близко рядом.

— О чем ты?..

— Я же машину наконец-то купил!

— Ух-ты! Поздравляю! — искренне порадовалась за него. Еще когда мы встречались, он так мечтал купить себе личный транспорт.

— Так вот. Я решил перебраться в твой город. Чего мне здесь делать? А там смогу, может, найти неплохую работу. Я же с машиной теперь.

— Было бы здорово!

Его лицо озарила радостная улыбка.

— Тогда я выздоровею и сразу и поеду. А ты… — сжал он мою руку крепче, — будешь жить со мной?

— Что? Жить?

— Да. Со мной вдвоем. Ты не против?

Я осторожно высвободила свою руку из его и немного отвернулась.

— У тебя есть кто-то?

— Не в этом дело…

Он расстроенно опустил голову и посмотрел на свою руку, которая больше не держала мою.

— Я думал, будет весело жить вместе. Да и вдвоем меньше платить.

— Сейчас с подругой живу. Вдвоем действительно лучше.

— А там места для меня не найдется?

Кажется, я порядком отвыкла от непосредственности Никиты. Я уже было подумала, что он собрался вернуть наши отношения. А он просто хочет сэкономить на плате за квартиру…

— Думаю, тебе будет лучше снимать вместе с кем-то из парней. Но я тебя всегда буду рада видеть в гостях.

Никита обрадовался даже этому и начал рассказывать обо всем, что приключилось с ним за время, пока мы не виделись. А я слушала и задавалась одним вопросом: и что я в нем нашла семь лет назад? И провстречались же мы почти года два, пока я не уехала. А за время моего отсутствия Никита совсем не изменился, если не считать быстро-растущей щетины и роста. Жизнерадостный характер и болтливость такими же и остались. Проводить время мне с ним нравилось, веселыми разговорами он отвлек меня от гнетущих мыслей.

Но они снова свалились на меня, когда я возвращалась домой. Черт, воспоминания о паршивце никак не собираются меня отпускать. Угораздило же меня тогда подсесть к нему! Чего я тогда хотела? Быть может, расслабиться, отвлечься от проблем… А этот паршивец!.. Только добавил их. Помимо желания вытащить из него хотя бы извинения и причину его поступков, ужасно хочется его придушить. Страстно поцеловав перед смертью.

Через час переступив порог дома, я увидела своего брата и не знала, радоваться мне или кипеть от злости. Потому что появилась долгожданная возможность приставить его к стенке.

— Выйдем, поговорим? — спросила я вместо приветствия. Он бросил на меня косой взгляд и, сказав что-то маме, вышел за мной на улицу.

— Будешь мне нотации читать? — сложил он руки на груди, когда мы зашли за дом.

— А не помешало бы! Ты вообще в курсе, что благодаря мне не сидишь сейчас в тюрьме?

— Где деньги взяла?

— Не твое дело.

— Для любимого Ника в лепешку разбилась бы, но достала. Да?

Подняв голову к посеревшему небу, я несколько раз вдохнула-выдохнула, стараясь успокоиться.

— Этот раз был последний, когда я вытягивала тебя из передряги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Брат фыркнул.

— Больно надо. Я бы и сам разобрался.

— Еще бы! Не позвони мне мама, трубку заливая слезами, фиг бы я тебе помогла!

— Лучше побеспокойся о нервах нашей мамочки. День и ночь хлещет валерьянку потому, что старшая дочь замуж еще не вышла и отпрысков няньчить не привозит.

Поймав момент, когда я еще не придумала, что ответить, Боря скривился и собрался уйти.

— Погоди, погоди, — вцепилась я в его руку. — Послушай. Я оставила вас и уехала в город не потому, что хотела избавиться от бедности и от вас. Я хотела добиться чего-то в жизни сама и хотела, чтобы родители гордились мной. Варя ушла в другую семью, родила двоих детей — мама гордится ей. И только ты остался рядом с мамой и папой. Я рассчитывала на тебя, когда уезжала. Рассчитывала, что ты повзрослеешь и что домой, кроме неприятностей, будешь приносить хотя бы немного денег и помогать по хозяйству. Но что я слышу? Мама каждый раз, когда звонит, рассказывает, тяжело вздыхает. Боречка снова с работы уволился, Боречка пьяный домой пришел и сломал стол нечаянно… Скажи мне, когда ты повзрослеешь и я …

— Когда вы оставите меня в покое, — перебил, сбросив мою руку, и зашагал прочь. Вышел через ворота и скрылся за поворотом улочки. Опершись об яблоню, я немного постояла, смотря ему вслед. Похоже, он никогда не изменится.

Мама наверняка ждет меня на ужин, но аппетит пропал напрочь. Увидев среди листвы и стволов деревьев качели, я направилась к ним.

Солнце почти утонуло где-то за вершинами высоких тополей. Воздух наполнялся треском сверчков и шелестом подсохшей листвы. Устроившись на деревяшке, через дырки в которой проходила цепь до самой мощной ветки старого дуба, я отошла назад и оторвала ноги от земли. Вперед. Поток воздуха отбросил волосы за плечи, дерево застонало, кряхтя цепью. Назад. Волосы перемахнули обратно, дуб проныл жалобную мелодию. Хоть бы не сломать эту ветку. Кажется, я немного набрала в весе с прошлого раза. Или это дерево постарело…

Взмывая вверх, можно было чуть-чуть стать ближе к уходящему солнцу. Там же находился город, в который я в детстве мечтала уехать, вот так раскачивая цепь. Этот паршивец… Опять вспомнила. Ну как же. Теперь ни одна мысль без него не обходится…

Так вот… Когда не носила я еще стринги, да и в контакте не сидела, был у меня свой способ получать то, что нужно. Я раскачивалась на качелях как можно выше и в самой высокой точке выкрикивала свое желание, прямо в небо.

Сейчас это, конечно, безумство. Мне уже двадцать три, а не тринадцать. Да и желания посерьезнее, чем “хочу мороженого”.

И наверно, я совсем спятила, потому что раскачиваюсь все сильнее, выше подлетая. Уже страшно! Сейчас как вылечу и носом в огород!

Несколько полетов я пропускаю, думая, чего же я такого хочу. Такого, чтобы уложить в пару слов. И в следующий раз, подлетая высоко-высоко, раскрываю рот и кричу: “Хочу встретиться с ним снова!”

Ветка громко трескает — я успеваю спрыгнуть в траву, слыша, как за мной качели деревяшкой скользят по земле. Обернувшись, вижу: треснула моя ветка, склонилась вниз, цепью достает до земли. Дерево решило: лучше я сломаюсь, чем буду исполнять твое желание, да?

Глава 17

Передо мной притормозило такси, и в окне показалась голова Руслана. Открыв дверцу, я забрался на сидение возле водителя.

— Спасибо, что забрал меня, — сказал я, протягивая ему руку, чтобы пожать в ответ.

— Не за что. Везти домой?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Сначала заеду домой, а потом, ближе к вечеру, съездим в бильярд?

— Не вопрос.

Руслан выехал на трассу, оставляя позади здание аэропорта.

— Будешь готовиться к переезду? — спросил друг.

— Мне дали еще неделю.

— Щедрые…

Я решил не задерживаться в Апексориуме и при первой возможности выехал. Нужно закончить дела в городе как можно скорее, пока я не передумал.