Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

Мысленно он готовит речь, в которой объясняет, что архисовет делится на фракции, каждая из которых отвечает за свой сектор деятельности, и в своем секторе он знает все от и до, а в нюансах чужих разбираться не обязан и просто не успел: обычно архисоветниками так рано не становятся, он стал из-за смерти отца и недостаток опыта и знаний со временем наверстает!

Но едва открыв рот, Леонхашарт понимает, что собирается оправдываться. Он — высший демон, архисоветник, владелец огромного состояния, выпускник факультета благородных демонов — собирается на полном серьезе оправдываться перед студенткой четвертого факультета, девчонкой из немагического мира.

«Да что со мной? — Леонхашарт поднимается. — Где моя гордость? Еще рога для нее полировал…»

Он вспоминает, как готовился к этой встрече Шаакаран, с каким воодушевлением бросился искать свою драгоценную кису. «Ищи-ищи, — с ядовитой усмешкой думает Леонхашарт. — Она даже блеска моих рогов не заметила, твои золоченые рожки точно эффекта не произведут… Если только уши мохнатые понравятся — в очередной раз их общипать».

* * *

Ура, доспехи с рогами гордо поднимаются со стула и смотрят на дверь. В смысле Леонхашарт смотрит на дверь с явным намерением уйти и, надеюсь, он решил ни за что и никогда ко мне не подходить. Ради этого я готова даже от материальной компенсации за похищение отказаться: без повышенного внимания архисоветника целее буду.

Надев наушники, собираюсь снять программу с паузы.

— Глушилку, — глухо напоминает Леонхашарт и протягивает руку.

Приходится снять и отдать. Вдруг гробовую тишину нарушает вопль:

— Ки-и-иса!

Демоны сговорились моему обучению мешать?

Дверь раскрывается, и котик, не дожидаясь, когда створки раздвинуться полностью, протискивается внутрь:

— Киса моя!

От его вида теряю дар речи: черный латексный костюм с ремнями и клепками облегает его жилистое тело, переливаясь при каждом движении, белая грива уложена объемными волнами и завитками, уши с последней встречи не то что не полысели, а наоборот — стали невероятно пушистыми. Может, это у кошачьих особенность такая — чем больше шерсть выдираешь, тем гуще она растет? Тогда сочувствую их девушкам…

Котик перепрыгивает через один стол, мой стол обегает с противоположной от Леонхашарта стороны и, плюхнувшись на освободившийся стул, утыкается подбородком в терминал. Улыбается во весь рот, демонстрируя белоснежные клыки.

— Как тебе мои рога, киса? — нежно воркует он. — Для тебя старался.

Оглядываю золотой узор на рогах, и надо сказать, исполнен он с удивительным мастерством: ни единой неровной линии, абсолютно симметричный, завиточек к завитку.

— Здорово сделано, — искренне хвалю я. Леонхашарт издает какой-то странный звук. — Вы, значит, рога покрываете всякими украшениями, подкрашиваете. Наверное, и стразы приклеиваете?

В общем, украшают как девчонки ногти. Леонхашарт, громко топая (были бы у него доспехи не эластичными, гремел бы ими будь здоров), отходит к Лиссе и усаживается напротив нее.

— От ситуации зависит, — счастливо сообщает котик и теребит себя за уши. — А ушки, ушки потрогай — какие мягкие. Специально для тебя шерсть нарастил.

Искренний восторг котика не дает мне засмеяться в голос, я еле сдерживаюсь, машу руками:

— Нет-нет, мне кажется, это слишком интимное предложение, я не могу его принять.

— Ты же моя невеста, — беззаботно напоминает котик. — Тебе можно.

О-о, вот такого счастья мохнатого мне не надо. Делаю очень серьезное лицо:

— Это отбор, котик, и он должен быть честным. Я не могу принять твои ухаживания прежде, чем ты поухаживаешь за каждой из остальных четырнадцати участниц.

А там, глядишь, он переключится на другую девушку, и проблема решится сама собой.

— Киса, но как же так?! — по-детски искренне огорчается котик и протягивает ко мне когтистые руки. — Я же выбрал тебя.

— Это нечестный выбор, — наставительно продолжаю я, — потому что ты не встречался с другими кандидатками. Вот когда ты со всеми близко познакомишься и решишь, что я самая лучшая — тогда можно будет воспринимать твой выбор серьезно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Котик пронзительно смотрит на меня голубыми-голубыми глазами.

Двери в библиотеку открываются, и только когда они раздвигаются полностью, внутрь заходит рогатый гигант с красноватым лицом. Шарик. В смысле Баашар, но он даже стоя из-за широченных плеч и бугристых мышц похож на шар.

— Мне бы невесту, — флегматично басит он и окидывает взглядом читальный зал, останавливает его на Леонхашарте, видимо, как на самом рогатом.

Леонхашарт указывает на сидящую за соседним столом пухленькую девушку и сообщает:

— Вот невеста.

Кивнув, Баашар направляется к ней, при каждом шаге бугристые мышцы перекатываются. Шарик мечта для рисующих с натуры — все мышцы четко видны, хоть анатомию изучай. И у античных скульпторов он, наверное, был бы нарасхват — всякие Гераклы, Апполоны и прочие нервно курят в сторонке.

Баашар отодвигает стол и на манер львенка и котика усаживается напротив пухленькой девушки.

— Добрый день, меня зовут Баашар. Я военный.

— Найтеллит, — бестрепетно отвечает она, окидывая его цепким, оценивающим взглядом, словно продукт на рынке. — Я глас великой матери.

— Киса, — жалобно зовет котик и делает бровки домиком. — Ты почему на него смотришь?

— Как почему? — я широко распахиваю глаза и, накрыв ладонью подвеску с микрофоном, шепотом, чтобы остальные рогатые не услышали, напоминаю: — Это же отбор, вот я и отбираю.

Доспехи с рогами поворачивают ко мне голову с пылающими глазами. Неужели услышал?

— Это нечестно! — котик дергает хвостом и чуть не опрокидывает стоящий за ним стол, хватает хвост и сжимает в когтистых руках. — Это мы должны невест выбирать, а не наоборот.

— Почему? Шоу называется «Найди себе пару», никаких уточнений о том, что пару ищут только мужчины, нет.

— Потому что… — котик задумывается, продолжая теребить хвост. Вскакивает. — Леонхашарт! Леонхашарт, скажи ей, что это мы выбираем невест, а не невесты нас!

Леонхашарт отзывается совершенно спокойно:

— Ты сам говорил, что тебе больше нравится, когда ты охотишься, а не за тобой, если невесты тоже будут выбирать, охота усложняется, так что в твоем случае невесты тоже выбирают Чтобы интереснее было.

— А-а, — котик машет хвостом из стороны в сторону. — Леонхашарт, за что?

Видимо, за все хорошее.

Перезвон наполняет библиотеку. Библиотекарь, не вылезая из-за стойки, предупреждает:

— Наступает время обеденного перерыва, прошу всех покинуть помещение.

— Что ж, — я улыбаюсь котику. — Тебе пора.

— Всегда мечтал узнать, чем кормят на четвертом факультете, — снова улыбается неунывающий котик и протягивает мне руку.

— Я тебя провожу.

Вот свалился на мою голову.

— Благодарю, не стоит. — Подхватываю ящерку на ладонь и поднимаюсь, надеясь, что она не вздумает выскочить в самый неподходящий момент. — Тебе еще с остальными невестами познакомиться надо, поухаживать. Вон кандидатка там на ухаживания, — указываю на темноволосую девушку, уже беззастенчиво наблюдающую за нами во все глаза. — У меня сердце разрывается от того, что она осталась без внимания.

Несчастная обделенная вниманием, услышав это, подхватывает листы с записями и бросается к двери. Что ж, я ее понимаю и из большого сочувствия не предлагаю котику, любителю охоты, немедленно припустить за улепетывающей жертвой, а то мало ли — буквально поймет.

Бережно придерживая ящерку, забираю с покинутого стола свои записи с вводной лекции и направляюсь к двери. Прохожу мимо так и стоящих доспехов с рогами. Лисса смотрит на меня жалобным взглядом, тоже вскакивает:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да, нам пора на обед. Архисоветник, — она присаживается в легком реверансе. — Приятно было пообщаться, до свидания.

Только я не слышала, что бы он ей хоть что-нибудь говорил. Подхватив под руку с зажатой в ней ящеркой, Лисса тянет меня к дверям.