Драконий чих, или Отскребайте мага! (СИ) - Юраш Кристина

Ой-е-е-й! Что же я говорю!

— Давай сначала. Я знаю, сколько получают некроманты. Оживить бабушку на день рождения. Оживить бывшего мужа, чтобы отвести душу. Заработок от случая к случаю. В Инквизиции некромантов хватает, поверь. И они крепко держаться за должности. За это хорошо получают. Максимум куда просунет ректор сына — министерство. Каким-нибудь младшим конторским служащим. Или оставит в Академии, — заметил Инквизитор, едва заметно улыбнувшись.

— Ион хочет сделать рок — группу. Зомби! Чтобы зомби выступали! Он хочет воскресить известных музыкантов, — выдала я чужой секрет. Который обещала хранить до конца своих дней. Видимо, конец моих дней уже близко. — Он хочет назвать ее или «Девственница в гробу в белых трусах», или «Кровожадный оборотень с купированным хвостом».

— Вот за это я его уважаю. Он не хочет идти по накатанной. Но чтобы все это создать — одного желания мало. Нужно уметь организовывать. Уметь договариваться. Уметь решать проблемы, — спокойно объяснил Инквизитор. И почему-то усмехнулся. — Чтобы потом… Как там говорят некроманты, когда вручают лопаты? Сначала выгребаешь, потом деньги лопатой загребаешь.

Ммм! Это просто невыносимо. 

— А чего хочешь ты? — спросил Инквизитор. — Ты сама хочешь этим заниматься?

— Я ненавижу музыку, которую любит Ион, — созналась я, страдая неимоверно. — Я терпеть не могу эти группы! Этот шум, эти отрыжки, эти песни и ртом, и жопой! И как представлю, что буду слушать ее каждый день… Аж плакать хочется! Но я говорю себе, что привыкну. Однажды я привыкну, как привыкла мама к отцу! 

 — Не привыкнешь. Никогда. Рано или поздно ты просто взорвешься. То, что ты рассказываешь, я и так знаю. И прекрасно знаю, что ты вычислила светлячка, моя маленькая хитрая фея. Правда, их было несколько. Но один — уже неплохой показатель, — заметил Инквизитор. — Как там? «Крестьяне схватятся за вилы, я достану труп твой из могилы?».

Он посмотрел на часы. Я поняла, что срок действия зелья заканчивается. У меня появилась надежда. Пока что была выстраданная передышка. Но я чувствовала, как медленно и постепенно на меня накатывает.

— Меня интересует тайна, которую страшно кому-то рассказать… Ты вздрагиваешь от ужаса, если ее кто-то узнает… — мягко произносил Инквизитор. — Эта тайна способна изменить твое будущее… Возможно, эта тайна спасет тебе жизнь. И я запишу ее, как чистосердечное признание.

Я смотрела в глаза. А потом переводила взгляд на его губы. «Признание!», — стучало в голове.

— Ну же, я не монстр. Разве ты этого не видишь? — послышался голос. — Мне нужно признание. Просто признание. 

Я держалась до победного. Сжав кулаки, я сражалась сама с собой. Стиснутые зубы едва ли не крошились. В сердце теплилась слабая надежда, что я сумею продержаться до момента окончания действия зелья. Но все было рассчитано так, что никаких человеческих сил не хватит!

— Я… — выдавила я, поднимая глаза.

Я еще боролась. Но понимала, что сейчас наступит тот момент, которого я боялась больше всего на свете. Две страшные тайны неслись наперегонки друг с другом. Какая первая выскочит? Я не знаю! 

Глава четырнадцатая. В которой я узнала страшную тайну

Я зажмурилась, чувствуя, как слабеют руки. Зелье прекращало действие. Магическая удавка правды ослабла. И теперь слабела с каждой секундой.

Я жадно втянула в себя воздух, словно он вот-вот кончится. И стиснула зубы. Правая коленка дрожала от напряжения. Сердце колотилось, как ненормальное.

И только сейчас я осмелилась посмотреть на Инквизитора.

Инквизитор сидел неподвижно. В одной руке он сжимал золотую ложечку, которой размешивал чай. В другой — кружку.

Ложечка сломалась на две половинки. Одна половинка упала со звоном на стол. Вторая на пол. Через мгновенье кружка в его пальцах лопнула, поливая чаем осиротевшее блюдце, стол и бумаги.

— Вы в меня … влюбились? — медленно и негромко произнес Инквизитор. Стояла звенящая тишина. Как натянутая струна моих нервов.

Инквизитор не глядя отставил блюдце с осколками подальше.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я дышала так глубоко, как только могла. И смотрела на него затравленным зверем.

— Невероятно, — мечтательно прошептал Инквизитор. Уголок губ его дрогнул в улыбке. Он смотрел на меня и не на меня одновременно. Словно задумавшись о чем-то своем. Потом его брови поднялись наверх, будто бы удивляясь. И тот час же вернулись на место.

Послышался выдох. Инквизитор опустил глаза и едва заметно улыбнулся.

— Вам смешно? — с ненавистью бросила я. И сжалась в комочек в кресле.

В ответ была тишина. Она давила на меня со всех сторон.

— Я призналась. Делайте, что хотите! Жгите, судите, бросайте в тюрьму. Что вы там хотели? Мне уже все равно! — прошипела я, словно маленький зверек, который хочет укусить побольнее.

Воображение нарисовало тысячи вариантов. От страстного поцелуя и ответного признания до вежливого: «Все пройдет как простуда через две недели!».

Мне вдруг стало так обидно, что на глаза набежали слезы. Я отрыла рот, глотая воздух, чтобы не дать жаркой слезе скатиться по щеке.

— Скажем так, на такое признание я немного не рассчитывал, — с вежливой улыбкой заметил Инквизитор.

Его голос разрушил тишину. А безукоризненная вежливость заставила сердце оборваться и рухнуть вниз с головокружительных высот мечты.

— Довольны? — злобно прошептала я. 

Инквизитор поднял вверх брови, словно удивляясь самому себе.

Отчаяние просто захлестнуло меня с головой. Не давая даже вздохнуть полной грудью.

— Невероятно. Просто невероятно, — послышался тихий задумчивый голос. 

Я плотно сжала губы. И слеза потекла по щеке вниз. Ненавижу! Ненавижу его! Готова прямо сейчас броситься и растерзать! Голыми руками!

Сглотнув слезы, я резко и гордо встала. Взмахом руки отодвинула свое кресло. Так что оно завалилось на спинку ножками вверх. 

Меня шатало и мутило. Я почти не чувствовала своего тела.

Неимоверным усилием мне удалось развернуть себя в сторону двери. Слезы катились по щекам. Одна догоняла другую. И, слившись вместе, они скатывались на воротник.

Я направилась к двери. Казалось, что подо мной не каменный пол, а чавкающее болото. В котором каждый шаг может стать последним. 

Я положила руку на дверную ручку, но не почувствовала ни руки, ни ручки. Словно рука была чужая.

Перед глазами все расплывалось. Мне казалось, что я вижу себя со стороны, стоящей возле закрытой двери.

— Как она открывается! — хрипловато спросила я, не узнавая своего голоса. И несколько раз дернула дверь изо всех сил. — Откройте мне дверь! Немедленно!

Руки тряслись. Я задыхалась. От ярости и отчаяния и ударяла по двери ногой. В надежде, что она откроется, распахнется. И выпустит меня отсюда. Навсегда.

— Откройте! Иначе я вынесу ее заклинанием! — хрипло и яростно крикнула я. И обернулась так резко, что потемнело в глазах.

Инквизитор сидел в своем кресле и безотрывно смотрел на сломанную ложку.

Мои пальцы пытались собрать заклинание. Но оно рассыпалось из-за того, что я не могла сконцентрироваться. 

— Я прошу вас, — обессиленно задохнулась я, сползая вниз по двери. — Откройте.

— Встань немедленно, — послышался холодный голос.

Я чувствовала, что меня трясет, как во время простуды. Мне было ужасно холодно. По комнате раздались спешные шаги. Я смотрела на сапоги, которые приближались ко мне. И расплывались перед глазами.

Меня резко дернули вверх. И у меня перехватило дыхание. С легкостью, словно я ничего не вешу, меня подняли и понесли на кожаный диван. А потом спустили с рук.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Меня жутко знобило. Зубы отбивали чечетку. А в голове был монотонный гул опустошения.

— Успокоишься, тогда пойдешь, — послышались медленные слова. Их повторили несколько раз. Спокойно и медленно. Следом послышался отчетливый выдох.

Я услышала шуршание и перевела затуманенные глаза в его сторону. Инквизитор задергивал шторы. И накладывал заклинание на окно. Я старалась не смотреть на высокий силуэт.