Шарлин Харрис - Месть мертвеца

— Зачем?

— Ну, этим утром в больнице отказал компьютер, и там хотят еще раз проверить выписанный тебе счет.

— Ты имеешь в виду, что они выпустили меня, хотя ты не заплатил полностью?

— Я заплатил, но они хотят убедиться, что не будет никаких дополнительных требований с нашей стороны. Поэтому просили меня заглянуть.

— Хорошо.

— Тебе нужно принять какое-нибудь лекарство?

Мы проверили рецепт, и я приняла таблетку. Я решила взять с собой болеутоляющее.

Потом я самостоятельно помылась в ванной, но Толливер все же помог мне поправить одежду. И еще я позволила ему по-быстрому причесать меня — не так-то легко делать это одной рукой. Вместе мы ухитрились почти скрыть повязку у меня на лбу.

Толливер первым спустился по лестнице, я осторожно последовала за ним. После дома порыв теплого ветра, ударившего в лицо, был поразительной переменой. Быстро темнело.

— Холодный воздух приходит сюда с севера? — спросила я.

— Да, он придет сюда завтра к вечеру, — ответил Толливер. — Но днем еще будет тепло. Нам нужно послушать новости по дороге в город.

Мы так и сделали, и прогноз погоды обескураживал. Завтра весь день температура будет около десяти градусов, а к вечеру теплый и холодный воздух столкнутся, в результате чего возможна ледяная буря. Это звучало ужасно.

Я лишь однажды, в детстве, видела ледяную бурю, но мне все еще помнились поваленные деревья через улицу от нашей стоянки трейлеров, жгучий холод, отсутствие электричества. Тогда прошло тридцать долгих часов, прежде чем снова дали свет. Я подумала, сможем ли мы уехать из района, который, скорее всего, попадет в ледяную бурю, прежде чем она разразится.

Приемный покой больницы был почти пуст, дежурная сестра за окошком заканчивала работу с бумагами. Она не очень обрадовалась при виде нас, но держалась вежливо. Посмотрев на желтые листочки, вклеенные в мое дело, набрала номер и сказала:

— Мистер Симпсон? Они здесь. — А потом, положив трубку, обратилась к нам: — Мистер Симпсон, администратор, попросил известить его, когда вы заглянете. Он будет здесь через минуту.

Мы сели в мягкие кресла с металлическими ножками и уставились на журналы на низком столике. Потрепанные экземпляры — «Поле и ручей», «Воспитание детей» и «Лучшие сады и дома»[16] — едва ли нас искушали, и я закрыла глаза и осела в кресле.

Я невольно начала грезить наяву о рождественских деревьях: белых с золотистой ленточкой и золотистыми украшениями, зеленых, с прикрепленными к ветвям стайками красных кардиналов, о деревьях с большими итальянскими стеклянными украшениями и искусственными сосульками, увешанными мишурой.

Шоком было открыть глаза и увидеть перед собой длинные ноги в темных брюках. Барни Симпсон упал в кресло напротив нас. Его волосы были еще более косматыми, чем тогда, когда он пришел в мою палату. Интересно, он когда-нибудь пробовал гель для укладки волос, чтобы сделать их более послушными?

— Должен признаться, — начал он, — я пометил ваше дело, с тем чтобы Бритта позвонила мне, когда вы придете.

— Почему? — спросил Толливер.

Я села прямо и попыталась не зевнуть.

— Потому что мне подумалось: вы можете сорваться и уехать, не явившись на сегодняшнее собрание, если я не перехвачу вас здесь и не напомню, что вы обещали прийти, — откровенно признался Симпсон. — Бритта сказала, что этим утром, когда вы выписывались, компьютер дал сбой, поэтому я решил воспользоваться подвернувшейся возможностью.

— Вы ходите в ту же церковь? В церковь Доука Гарланда?

— Ох, я появляюсь там далеко не каждое воскресенье, — ответил он, ничуть не стыдясь того, в чем большинство южан постыдились бы признаться. — Должен сказать, я не числюсь в списке усердных прихожан. Увы, по воскресеньям мне нравится отсыпаться.

Похоже, он ждал, что я отвечу утешающими заверениями, в том числе фразой: «Разве все мы этого не любим?» или «Мы тоже пропускаем много воскресных служб». Но я ничего не сказала. Возможно, с моей стороны это было по-детски.

Мы с Толливером вообще никогда не ходим в церковь. Я не знаю, во что верит Толливер, по крайней мере не знаю в деталях. Я верю в Бога, но не верю в церковь. От церквей у меня мурашки по коже. За последние пять лет я побывала в церкви по единственной причине — похороны. То, что я находилась так близко от мертвого тела, очень отвлекало меня. От него исходил гул в течение всей службы. Если бы речь шла о похоронах Джеффа Макгроу, а не о службе в память всех пропавших мальчиков, я бы ни за что не согласилась пойти.

— Выступит Эйб Мадден, — сообщил Барни Симпсон. — Это должно быть интересно. Сандра была немногословна, но общеизвестно, что Эйб не расследовал исчезновение мальчиков с той целеустремленностью, с какой хотелось бы Сандре, когда она была его помощницей. И не секрет, что это одна из причин, по которой ее избрали шерифом.

Барни Симпсон серьезно кивнул, в его больших черных очках отразились люминесцентные лампы над головой.

— Тогда, думаю, это будет скорее ссора, чем обычная поминальная служба, — отозвался Толливер. — Наш счет готов, вы сказали? Ваш компьютер застрахован от сбоев и снова работает?

— Да. Этим вечером мы сохраняем копии всех файлов в компьютере, поэтому ничего не потеряем из-за надвигающейся снежной бури. Надеюсь, вы слышали прогноз погоды, как и все остальные горожане. Вы нашли место, где остановиться?

— Да, нашли, — ответила я.

— Наверное, снова в мотеле. Вам повезло, что удалось снять номер.

— Нет, — сказал Толливер. — Все комнаты в мотелях заняты.

Он отошел к окошку, чтобы проверить наш счет, а Барни тем временем вопросительно на меня смотрел, ожидая, когда я сообщу, где мы остановились, но я промолчала. Не уверена, почему вела себя так отвратительно. Удар по голове будет моим единственным оправданием. Я заставляла себя быть вежливой.

— Вы женаты? — спросила я, хотя мне было в высшей степени на это плевать.

— Был, — ответил он, и сожаление омрачило его голос. — Наши пути разошлись несколько лет назад, и она с моей дочерью переехала в Гринвилл.

— Тогда вы должны иногда видеться с дочерью.

— Да, она время от времени приезжает, чтобы побыть со мной и навестить школьных друзей. Трудно поверить, что она уже в колледже. А у вас есть дети?

— Нет, — покачала я головой.

— Что ж, дети не только благословение, — заметил администратор утешающим тоном, словно хотел меня уверить: я не должна горевать, что не имею детей.

Я встала и подошла к Толливеру, который получал рецепт у Бритты.

— Могу я пригласить вас обоих на ужин? — спросил Барни Симпсон, и мы попытались не выглядеть слишком удивленными.