Леди и Орк - Финли Фенн

Он бы выслушал. Джул с большим трудом верилось в это, и она подняла голову, чтобы сказать об этом Бальдру, — но внезапно в комнату ввалился сам Гримарр.

Он был окружен орущими, ужасающими орками; его огромное тело было наполовину покрыто кровью, туника превратилась в изодранные лохмотья. Но лицо его было суровым и удовлетворенным, а обе руки подняты в воздух, в одной он всё еще сжимал свой гигантский, капающий кровью ятаган.

— Мы победили! — возвестил он на всю комнату. — Все наши братья стоят на ногах, а люди разбиты. Те, кто не бежал от нашей силы, мертвы!

Мертвы. Сердце Джул екнуло; она опустила голову, крепко сцепив пальцы. Тщетно пытаясь заглушить ликование орков и жуткий образ в голове: красивые, гладко выбритые мужчины, лежащие изломанными и окровавленными на склонах горы.

— Наши братья сражались храбро, — пророкотал глубокий голос Гримарра. — Оларр в одиночку убил четверых. Сильфаст своим топором зарубил двоих разом. Абьорн сломал ногу, прыгнув на осыпь, но всё же убил своего противника с честью!

Все орки вокруг закричали в унисон; этот ужасный звук волнами расходился по комнате, и Джул рефлекторно зажала уши руками, пытаясь отгородиться от него. Нет. Слишком много смертей, слишком много разрушенных семей, сломленных людей. Убиты из-за неё.

Казалось, Гримарр услышал её мысли, потому что он повернулся, огромный, окровавленный и ужасающий, и зашагал к ней. Его глаза были жесткими и блестящими, и Джул охватило тяжелое, гнетущее осознание: он в ярости на неё, и вид того, как она стоит здесь — вжавшись в стену, зажав уши руками, — определенно делает только хуже.

— И это поражение, — прорычал он так громко, что звук отдался вибрацией в руках Джул, — люди потерпели вопреки моей своевольной паре и её предательству в пользу своих собратьев. Что ты на это скажешь, женщина?

Теперь каждый орк в комнате смотрел на неё, все — с осуждением и упреком. Джул опустила руки, попыталась отступить, но уткнулась спиной в стену.

— Это… это было нечестно, — выдавила она дрожащим голосом; её взгляд упал на изодранные, пропитанные кровью штаны Гримарра. — Они просто выполняли свой долг.

Из горла Гримарра вырвался жесткий, неодобрительный рык.

— Они напали на наш дом, — сказал он, его голос был громким, властным, гулким. — Их было вдвое больше, чем нас. И я дал им возможность уйти. Они этого не сделали.

Джул не могла не оглянуться на наблюдающие за ней лица — это что, суд? Публичное осуждение? — она сглотнула и заставила себя снова посмотреть в глаза Гримарру.

— У них не было выбора, — бросила она в ответ. — Если бы они отказались сражаться, их бы наказали. Их семьи пострадали бы.

Гримарр издал еще один из тех глубоких рыков, прокатившихся по комнате.

— Если у них не было выбора, тогда зачем ты выкрикнула предупреждение? Зачем предала меня впустую?!

Джул снова сглотнула, глядя в эти яростные черные глаза. Зачем она это сделала, если не было ни единого шанса, что это поможет её мести, зато было совершенно ясно, что это лишь усугубит её и без того бедственное положение здесь? Упрямство? Гнев? Безумие?

— Я не собиралась предавать тебя, орк, — сказала она наконец. — Если уж на то пошло, я предавала Астина. Лорда Норра.

Она на мгновение запнулась, её пустой взгляд снова уперся в эти грязные штаны; а было ли это правдой? Возможно?

— Не для того, чтобы навредить ему, — слишком поспешно добавила она, подняв взгляд на глаза Гримарра, и почему она вообще ему это говорит, неужели брачная связь и впрямь так сильно поразила её? — Но разве ты не видишь? Эти люди, погибающие от твоих рук в такой бессмысленной, безнадежной миссии ради украденной жены лорда Норра, — это делает их героями, а вас — злодеями. Это дает лорду Норру повод бросить против вас еще больше людей и ресурсов. Это приносит ему еще больше поддержки среди людей, чтобы уничтожить вас всех навсегда.

Орки снова зашумели, ропот заполнил комнату — пока Гримарр резко не вскинул руку, и комната снова погрузилась в тишину.

— Ты думаешь, мы этого не знаем, женщина? — произнес Гримарр, его голос был низким, смертоносным. — Думаешь, я не взвесил это, когда решил принять этот бой? Думаешь, мы и так не злодеи в каждой сказке, которую рассказывают люди?

Джул, казалось, не нашла, что ответить; он сделал еще один шаг вперед — почти так близко, что кровь с ятагана капала на её туфлю.

— Скажи мне, женщина, — прошипел он с чистой яростью в горящих черных глазах, — что бы сделали люди лорда Норра с отрядом орков, который подошел бы к его воротам? Подарил бы он нам чистую, почетную смерть, какую мы подарили этим людям?

Джул вздрогнула, вжимаясь в стену; её мысли метались в ловушке, бесполезные и тщетные. Что бы сделал лорд Норр, какая разница, почему, черт возьми, ей вообще до этого есть дело?

— Нет, — услышала она свой собственный голос, ставший вдруг странно усталым. — Лорд Норр выпотрошил бы вас. Пытал бы вас на городской площади. Отдал бы ваши тела собакам и свиньям, а ваши головы раздал бы детям как трофеи.

Это была правда — однажды Джул видела, как это проделали с орком, пойманным в Ярвудском лесу, — и даже воспоминание об этом было достаточно ужасным, чтобы к горлу подступила желчь. Астин демонстрировал свою силу, можно было бы сказать, заверял свой народ в его безопасности — но даже тогда Джул знала: этому нет оправдания. Нет возможного объяснения. Даже месть.

— Знаешь, я даже умоляла проявить уважение к достоинству твоего орка, когда увидела, как Астин делает это, — с горечью сказала Джул, прислушиваясь к своему голосу. — Никто не стал слушать, так же как никто из этих людей не послушал меня сегодня. Так же как ты не слушаешь меня сейчас, когда я говорю, что лишь пыталась вам помочь!

Лицо Гримарра исказилось в гримасе, и в его горле заклокотал тяжелый рык, на этот раз почти похожий на вздох.

— Я слушаю, женщина, — сказал он. — Но я слышу много слов и не вижу попыток загладить вину передо мной или моими братьями. Что ты дашь мне в искупление того, что натворила?

Джул снова опустила глаза; мысли спотыкались, тело похолодело. Что она ему даст. И почему она вообще об этом думает, какая разница, эти орки — монстры, она ведь собиралась отомстить. Не так ли?

Но она никак не могла поднять взгляд; расправила плечи, глубоко вздохнула. Она всё еще сможет отомстить.