Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева
Через некоторое время в приют приехали Вириди, Литисия и несколько целителей. За три дня Аронд прикорнул всего лишь на несколько часов. Помимо лечения и запечатывания магии у детей приходилось еще разбираться с властями из-за убийства. Но его особо не осуждали. Назначили нового директора, а ведьмак, зажав его в угол, пообещал, что будет очень часто наведываться в этот приют и не забудет другие приюты проверить. Много говорить не стал: знал, что страх сделает свое дело, а слухи еще больше его приукрасят.
Прижав сына к себе крепче, Аронд тяжко вздохнул.
— А ты видел, какого цвета твоя магия?
— Видел. Она словно малюсенькие звездочки серебра, но вместе с белыми снежинками.
Вириди вскочила, нервно заходила из стороны в сторону, затем вновь подсела к сыну и, вскинув голову, посмотрела на мужа.
— Белая магия, это магия предсказания. А что означает серебро, я не знаю.
— Вириди, успокойся. Сейчас наш сын расскажет нам все по порядку. Имран, расскажи, что тебя так потрясло?
Имран прижался к отцу сильнее, словно извиняясь за то, что совершил.
— Приезжал Киран, просил Наоли выйти за него замуж, а так как главного из рода Ир Куранских не было, то леди Сивилия сказала, что я должен ответить Кирану, отдаю я свою сестру за него или нет… Я не отдал, — едва слышно прошептал он. — Папа, он хотел сделать ее своей наложницей.
Подняв голову, Имран с тревогой в глазах посмотрел на отца. Аронд прижал рыжую голову к себе и поцеловал.
— Ты все сделал правильно. Я бы никогда не отдал нашу дочь этому надменному, горделивому снобу.
Имран вздохнул с облегчением и вновь поднял голову на отца.
— Тогда почему я их всех вижу?
Вириди и ведьмак с изумлением посмотрели на сына.
— Кого видишь? — в голос спросили они.
— Всех, кто был в тот день в гостиной зале, и даже себя вижу. А вчера, когда я стоял и на сестру смотрел, — в тот момент, когда она хотела кольцо у Кирана взять, — в комнату вошла настоящая Наоли. Я у нее спросил, видит ли она Кирана и себя, а она ответила, что никого не видит.
— Скажи, сынок, что происходит, когда ты начинаешь видеть те события?
Имран, вздохнув, отвел взгляд.
— Я очень переживаю, что поступил неправильно, и Наоли теперь плачет по Кирану. Меня словно тянет в гостевую комнату, в которой произошли те события. Внутри меня как будто закручивается вьюга. Она бежит едва ощутимыми иголками по телу к моим рукам, а потом срывается с ладоней и облетает комнату серебристыми снежинками, а когда осыпается белой пылью, появляются люди. Я не понимаю, что со мной происходит, и у меня все время болит голова, и слабость во всем теле.
Аронд, сжав сына, посмотрел на жену со спокойствием в глазах.
— Не переживай, сынок. Я впервые слышу, как проявляет себя магия времени.
— Магия времени⁈ — воскликнула Вириди и сразу прикрыла рот рукой, боясь выдать свой страх.
— Да, только не будущего, а прошлого.
— Это как? — Подняв голову, Имран с удивлением посмотрел на отца.
— А вот так. — Улыбаясь, Аронд слегка щелкнул сына по кончику носа. — У тебя самая удивительная магия, о которой я когда-либо слышал. А плохо тебе от того, что ты пока не научился ею пользоваться. Слишком много расходуешь сил, поэтому и голова болит, и слабость в теле. Не переживай, сынок. Будем с тобой потихоньку осваивать азы по ее изучению.
Вириди с недоумением слушала мужа.
— Но почему у него проявилась эта магия, да еще в таком раннем возрасте?
Широкая улыбка расползлась на лице ведьмака.
— Вириди, неужели не догадалась? — Аронд покачал головой, смотря на недоумевающее лицо жены. — Вижу, что нет. А все потому, что у него мама — ведьмочка. Ты когда-нибудь слышала, чтобы ведьмы сыновей рожали? — Увидев, как надулись притягательные губы жены, Аронд подмигнул ей. — Правильно мыслишь. Ведьмы рожали всегда только девочек и передавали им свои знания и силу. У тебя по части предсказания, кто силен был?
Вириди села на лавочку и посмотрела вдаль на заснеженные горы.
— Мама. Только я ее мало помню. Меня бабушка воспитывала. Отучившись первый год в академии, приехала к ней в гости, а ее уже нет… умерла.
Ведьмак обнял жену свободной рукой и прижал к себе, затем поцеловал рыжую макушку сына.
— Как же сильно я вас люблю!
Они посидели еще немного, каждый думая о своем.
— А теперь, Имран, для тебя наступает сложное время.
Имран, подняв голову, с удивлением захлопал своими черными ресницами.
— Понимаешь, сынок, твоя магия, она — кладезь, ведь с помощью нее можно узнать о многих произошедших событиях прошлого или найти потерянное.
— А разве это плохо? — Имран сразу сжался, не понимая, почему отцу не понравилась его магия.
— Что ты, сынок! — Аронд поспешил успокоить сына. — Как я уже сказал, у тебя удивительная магия, может, даже единственная во всем мире Эйхарон. Поэтому ею могут заинтересоваться влиятельные люди, а это нам пока ни к чему.
— Что же нам тогда делать?
Вириди поняла, почему Аронд не хотел, чтобы о магии сына узнала общественность. Король непременно захочет заполучить их сына в свою тайную канцелярию. А это пожизненное рабство.
— Думаю, от целителей мы не сможем скрыть цвет магии, которая пробудилась у Имрана. Поэтому всем скажем, что у него дар предсказания, но, так как в нем очень много серой магии, которая заглушает основную, то и предсказывать он, скорей всего, никогда не сможет.
Имран понуро опустил голову.
— Надо мной все будут смеяться.
— Почему ты так думаешь? — Аронд, нахмурив брови, посмотрел на сына.
— Так, у всех настоящая магия! Они воду в шарики превращают, вихри разные из воздуха создают, огонь запускают, лианы выращивают. Даже у ведьмочек — ведьмина сила, а у меня магия времени, о которой нельзя говорить, и которую никто не видит.
Худенькие плечи ребенка дернулись; обида комком подступила к горлу, душила и обжигала сердце.
Аронд в который раз прижал сына, стараясь его успокоить, понимая, насколько он еще мал, и не разумеет всего того, что на него свалилось.
— Сынок, не обижай свою магию. Она все чувствует. Поэтому я буду
