Хозяин Зимы - Ирена Мадир

class="p1">Неждан, почувствовавший напряжение, встал. Поставил чашки на поднос и тихо произнес:

– Я никогда бы не стал причинять вред, пользуясь чужим доверием.

Севара вздрогнула. Он словно бы мысли ее читал. Как он?..

– Вижу, как вы заволновались, захотели уйти. Предположил. Неверно?

– Твоя проницательность раздражает.

Неждан негромко засмеялся, пряча улыбку в кулак. Затем взял поднос.

– Тогда добрых снов, госпожа. Приятно посидели. И знаете… Я рад, что тем вечером заглянул в ваше окно.

– Я тоже рада, что ты заглянул в окно…

Он вскинул брови.

– Н-не то чтобы… В общем, не пойми неправильно, просто я ожидала другого гостя. Тот намного неприятнее тебя.

– «Намного неприятнее»? То есть я не настолько, но все же неприятный? – Неждан вновь заулыбался, будто услышал комплимент.

– Ужасно неприятный, – не моргнув глазом солгала Севара, поднимаясь по лестнице и оставляя мятный аромат за спиной.

Ни за какие коврижки она бы не созналась в том, что эти несколько промежей в компании Неждана были одними из самых уютных за все дни, проведенные в поместье. Стало немного жутко, когда Севара вдруг подумала: «Уж не влюбляюсь ли я? И в кого? В слугу? Симпатичного, умного, доброго, но… слугу». Нет. Вовсе нет. Просто разоткровенничалась случайно, а он поддержал разговор и… Ничего такого.

Севара считала, что мысли не дадут покоя, однако уснула, стоило только лечь, и никакие пугающие видения не тревожили ее.

Шли дни. Хозяйка поместья обратила пристальное внимание не только на благоустройство дома, но и на себя саму, обнаружив слишком скудный гардероб. Ни чайного платья, ни разнообразия. А на улице стремительно теплело. Зацвели кусты сирени, обнаруженной на улицах Пэхарпа. Теперь и она стояла в вазах по дому.

Оленя часто ходила на поляну за цветами. Те, покинув аномальную зону, стояли недолго, но успевали порадовать всех и своим видом, и ароматом. Севара была рада каждому букету, разве что наказала не приносить пионов. Их бутоны пугающе напоминали тот самый, подаренный в лесу.

Тетради с легендами были почти дочитаны. Они рассказывали также о Морозе и Метели – верных слугах Хозяина Зимы, которые могли отправляться туда, куда не мог он сам. Почти под самый конец несколько неровным почерком была вписана история о Неневесте…

Много дней и ночей минуло с тех пор, как Хозяин Зимы обрел сыновей и слуг. Он сидел в своем замке, выходя лишь в лютый буран. Так он оставался незамеченным для глаз магов, которых с каждым днем все прибавляется в наших землях. Их черно-золотые мантии виднеются то тут, то там, и Хозяин Зимы не желает показываться тем мантиям, ибо знает, что тогда его покойной жизни придет конец.

Как маги алчут получить больше знаний и силы, так и Хозяин Зимы по-прежнему жаждет для себя семьи. Оттого-то однажды он все же вышел из своего замка в поисках нового – третьего – сына.

Одним морозным северным днем, когда Инти поднимается над горизонтом лишь на пару промежей, а небо темнее Норы, Хозяин Зимы заметил мальчика. Совсем малыша. Он ходил по холму, убежав от старшей сестры, шмыгал носом и играл с хвойной веткой, чтобы отвлечься от жуткого озноба.

«Вот мой сын», – изрек Хозяин Зимы да забрал мальца с собою. Сколько ни звали его, сколько ни искали, а найти никто его так и не смог. Все винили сестру мальчика, которая за дитем недоглядела. Та и сама винила себя, понимала, что никому-то она не нужная, а младший брат хоть и проказничал, а всегда ее любил.

С тем она вышла из дому, побрела по горам да отыскала Ледяной замок Хозяина Зимы. Однако тот не желал отдавать ребенка так просто, как бы ни молила его сестра. Что делать? Она предложила себя вместо брата, и ужасный Хозяин согласился.

Вернулся мальчик домой, едва помня, что случилось, а сестру свою утратив навсегда. Она осталась с Хозяином Зимы, отдав тому ночь, после которой стала холодной, забывшей все человеческое. Она не стала Хозяину ни дочерью, ни женой, а лишь побыла ночь невестой, да и то не сложилось… Теперь странную бледную деву, словно из снежной пыли, которая бродит по лесам, люд и зовет – Неневеста.

Легенда Севаре не понравилась. Стало жутко оттого, что и она станет такой же – тусклой тенью себя прежней. Второй Неневестой, бродящей по лесам… Нет уж!

Светлые ночи мешали уснуть, казались снегом на окне. Иногда будто слышались осторожные шаги. Мысли путались, ужас сжимал легкие, а сон становился все более нервным, прерывистым. Страх копошился внутри, не желая отступать даже за работой.

Севара отложила бумаги, связанные с установлением магического освещения. Она уже несколько раз читала одну и ту же строчку, и дело окончательно застопорилось. Воображение сейчас служило тревоге, прокручивая собственный бледнолицый образ в снежных одеждах и с пустыми глазами, как у слепой.

– Сударыня? – Оленя наклонилась.

– Что? – Севара вздрогнула, заметив камеристку, которая, похоже, уже некоторое время находилась в кабинете. По крайней мере, увядшие букетики в вазах сменились свежими.

– Вы в порядке? А то сидели что изваяние ледяное, я уж испугалась.

– Ледяное… – пробормотала Севара. Она словно стояла у обрыва, внизу которого ждала холодная вода, таящая ужас и мысли о Хозяине Зимы. Нужно было устоять, чтобы не сорваться, забыв о делах и жизни, чтобы не потерять себя в губительных водах, похожих на бушующий океан. Хорошо хоть, что он только в фантазиях, в настоящем Севара бы враз утонула. Плавать она не умела.

– Замерзли? – переспросила Оленя. – Чаю сделать? Я на поляне смородины нарвала.

– Да, было бы неплохо. Мята еще осталась?

– Конечно. Смородиновый с мятой сделаю, а то вы изробились совсем.

Чай вышел ароматным и сладким. Севара не особенно жаловала такую сладость, но сейчас она теплом разливалась по телу, мята приятно холодила язык и успокаивала, а смородина добавляла кислинки. Обрыв все отдалялся от нее. И тем не менее…

– Оленя, скажи-ка, что ты знаешь про легенду о Неневесте?

– Да, байка местная, – пожала она плечами, – говорят, видят иногда в лесу по зиме девушку. Она одета в одно платье с поясом, на голове кокошник, иные говорят – кика. Лицо у нее – что снег, белое, с глаз слезы текут да в лед обращаются, а когда она поет, сердце у человека холодеет, что морозом схваченное. Бают, что ехала она на сватовство, но погибла от лютой стужи, да так и осталась по лесам бродить. Вот и кличут ее Неневестой, мол так она и не стала даже невестой.

История,