Проклятие Бессмертных: Королева Грёз и Кошмаров (книга 3) - Валентина Зайцева

Когда я знала, что как бы ужасно всё ни было, через несколько часов я снова стану как новенькая, и всё это превратится лишь в мерзкое воспоминание. Боль оставалась всего лишь болью. Мне она не нравилась. Но я научилась загонять её куда-то в дальний уголок сознания, где она переставала иметь значение. Оказалось, у меня неплохо это получалось.

Вот, к примеру! Горыныч кружил вокруг моей головы, словно птица, описывая круги и пикируя вниз. Он тоже смертельно заскучал, но развлекался тем, что выделывал в воздухе акробатические трюки, пока я расхаживала по краю платформы.

— Мне не нравится быть королевой. Совершенно не нравится.

Привыкнешь. У этого есть серьёзные преимущества. Просто ты слишком боишься их обнаружить.

— Я не боюсь.

Ещё как боишься. Если бы Владыка Каел прямо сейчас вошёл сюда, ты бы наложила в штаны.

— Неправда.

Ты врёшь самой себе. Буквально.

Я вздохнула и покачала головой. Да, ладно. Горыныч был прав. Боль пугала меня меньше, чем то, что мог со мной сделать Владыка Каел. С болью я могла справиться. А вот умирать во второй раз мне совершенно не хотелось.

— Ты смог бы защитить меня от Владыки Каела?

От одного Каела? Возможно. От Каела с его армией? Неа. Сейчас ты — артистка-одиночка, а он — нет. В этом вся проблема.

— Самир мне поможет.

Конечно, поможет. Но Самир не может быть рядом постоянно. Ты это усвоила на горьком опыте. Нет уж. Тебе пора заканчивать с этими прятками.

— Мне нравится прятаться.

Это всё временно. Ты и сама это знаешь. Ты не можешь вечно здесь сидеть.

— Знаю.

Потому что я тут спятить могу от скуки. И тогда тебе придётся иметь дело с двумя психами.

— Мне просто нужно время. Это слишком много всего, чтобы осмыслить так быстро, понимаешь?

— В этом нет никаких сомнений.

Услышав голос Самира, я обернулась. Горыныч, как и следовало ожидать, должно быть, исчез в ту же секунду, когда появился чернокнижник. Мужчина в чёрном стоял в центре платформы и смотрел на меня. Воспоминание о том, что он проделал со мной прошлой ночью, болезненно сжало мне желудок. Он протянул ко мне руки, но я не двинулась с места.

Самир вздохнул, словно смирившись со своей участью.

— Опять я застаю тебя за разговорами с самой собой. Пожалуй, мне следует хотя бы принести тебе комнатное растение, как думаешь?

— Или телевизор. У вас тут вообще есть такие?

— Да, в некоторых городах. Я нахожу подобные развлечения отвратительными.

— Ты предпочитаешь пытать людей, я в курсе.

То, как поникли его плечи, заставило меня почувствовать себя ужасно из-за этого язвительного замечания. Я тут же пожалела о сказанном, но слова уже не вернуть.

— Я пришёл с ещё одним гостем для тебя.

— Гриша?

— Нет. Жрец.

Я скривилась и отвела взгляд. Прекрасно. Я всё ещё была очень зла на вампира, и все надежды на беседу, которая могла бы хоть немного меня подбодрить, рухнули в одно мгновение.

— Какое ему дело? — Да, я всё ещё таила обиду.

— Он пришёл узнать, не подключил ли я тебя к одному из своих аппаратов. Если хочешь, могу его выставить.

— Нет... Ладно уж. — Я снова посмотрела на Самира и покачала головой. — Рано или поздно это всё равно должно случиться.

Самир сделал жест, и рядом с ним в пространстве открылся очередной портал. Из чёрного разрыва вышла фигура в белом. Высокая, худая, мертвенно-бледная. Как только Сайлас переступил через врата, они закрылись за ним. Жрец посмотрел на меня и одарил слабой, скорбной улыбкой. Его глаза кричали о печали даже сильнее, чем обычно.

— Моя госпожа, — произнёс Сайлас и двинулся через платформу ко мне. Затем замер и оглянулся на Самира, явно не желая его обидить и тем самым обречь себя на мучительную смерть.

Самир, казалось, отвлёкся на свои запонки, и я подозревала, что это дешёвая уловка, чтобы выглядеть незаинтересованным в происходящем. Он прислонился к столу, скрестив лодыжки. Взгляд Сайласа скользнул к бирюзовой маске на столе.

— Что бы ты ни делал, не спрашивай её о маске. Судя по всему, — Самир поддразнивал меня, — у неё на этот счёт сильные чувства.

— Понятно. — Сайлас снова повернулся ко мне. Он приблизился осторожно, словно опасаясь, что я могу натворить.

Может, он не знает, что ты ничего особенного сделать не можешь. Или думает, что ты окончательно рехнулась. Ты вполне могла спятить и вылизывать стены, насколько ему известно.

Вообще-то, шансов, что ты спятишь, было больше, чем что останешься в здравом уме. Честно говоря.

Голос Горыныча звучал у меня в голове, и мне удалось не выказать раздражения на лице от этого вторжения. Эта живая версия всплывающих подсказок в моей голове раздражала, особенно когда змея не было видно.

Я всегда рядом. Просто они меня не видят.

Я чуть не сорвалась и не крикнула Горынычу, чтобы он заткнулся — это было бы невероятно неловко. Но я успела проглотить слова в последний момент и замаскировала своё раздражение, проведя руками по волосам. Мне нужен был момент, чтобы взять себя в руки.

— Здравствуйте, Сайлас.

— Рад видеть, что ты... Я бы сказал, в порядке, но не знаю, так ли это. Как ты себя чувствуешь?

— Какого чёрта вас это вообще волнует, Сайлас? — огрызнулась я. — Вы — часть причины, по которой со мной происходит вся эта хрень.

По его лицу можно было подумать, что я его ударила.

— Именно поэтому я и пришёл.

Он преодолел разделявшее нас расстояние, остановившись в нескольких шагах от меня, и затем опустился на колено передо мной. Он был настолько высок и при этом двигался так грациозно для человека такого роста.

Я отпрянула в изумлении, а Самир перестал возиться с запонками, чтобы понаблюдать за происходящим.

Сайлас склонил голову.

— Я был соучастником твоей смерти. Я знал, что происходит, и ничего не сделал, чтобы это остановить. Более того, я тоже считал, что это необходимо. Я стал жертвой тех же страхов и паранойи, что и все остальные. Когда я увидел великую оррерию с восстановленной бирюзовой сферой, я был в ужасе от того, что это может означать.

Что за оррерия?

Потом объясню.

Жрец продолжал, блаженно не ведая о разговоре в моей голове:

— Я виновен в твоей смерти не меньше, чем Владыка Каел. Именно моими