Чудеса да и только! - Елена Федоровна Янук

— Отлично сказано, так изыскано пожелать, «чтоб ты издох», надо уметь… — веселился Райдер. — Но могу тебя разочаровать, драконов и так осталось совсем ничего. Не считая нашего сына, внука и меня, подросших всего осталось трое… или ты ради спасения мира готова пожертвовать сыном и внуком?

— Я не считаю их драконами. Совершенно уверена, что Андриэль больше эльф, чем дракон. И своего малыша он вырастит достойным своего эльфийского рода. Я знаю это. И… все остальные пожелания остаются в силе.

— Ну-ну… И, увы. Но сейчас я самый сильный дракон. Так что, если и устрою гибель сородичей, то не скоро. Двое из них совсем слабы и молоды, третий — темная лошадка, который мог бы со мной полноценно сразиться, но обитает непонятно где, занимается непонятно чем, и у нет даже своего замка. Ни одного. Так что в ближайшее время массовой гибели драконов не предвидится. Вот так, дорогая. Сплошное разочарование для тебя.

— Ничего, я умею ждать. Дольше ожидание — слаще победа!

Обменявшись «нежностями», мы расстались. Я ушла к себе, Райдер остался в библиотеке.

Хорошо, что он не заметил поисковик. Плохо, что тот не работает как надо.

Итак, впереди новые поиски, находки и разочарования, а хочется реального результата, слишком много на него поставлено.

Глава восьмая

Тяжело бороться с чувствами

Фиалка

Наконец мы переправились на материк! После двух суток в море все так устали, что даже добравшись до ближайшего постоялого двора, говорить не могли.

Лель от еды отказался и ушел спать.

Зато нас с Лормом ждал роскошный почти праздничный ужин: пироги с сыром, жареная рыба, вареное мясо, фрукты… и много всего прочего. После столь обильного пиршества я вползла в свой номер и отключилась, даже не запомнила, когда хозяин крошечного постоялого двора, по просьбе Лорма, вручил мне какую-то женскую одежду.

Ночь в нормальной кровати, с теплым одеялом и подушкой под головой, показалась сказочным сном. Просто непередаваемое удовольствие!

Сегодня едва поднялось солнце, я умылась, оделась и, стоя у огромного зеркала в потемневшей от времени оправе, пыталась костяным гребешком, предложенным добрым хозяином, расчесать скатанные, словно шерсть, волосы. Дело продвигалось медленно и больно, но мне подобное старание было в радость!

Закончив мучить себя, еще минуту покрутилась у зеркала, приглаживая блестящие гладкие прядки.

Заскрипела и медленно открылась дверь. Я обернулась.

Тролль, его еще не хватало!

Улыбка Леля была кривоватой, напряженно наблюдая за ним, я только что осознала, он никогда не улыбался по-настоящему.

— Не выгонишь? — вежливо осведомился разбойник.

Я тяжело вздохнула, но ответила вежливо:

— Вообще-то я намеревалась уходить. Мы с Лормом договорились, что пока он ищет лошадей и собирается в дорогу, я иду на рынок и покупаю себе обувь.

Лель, видя мое нетерпение, а мне очень хотелось от него отделаться, начал с главного:

— Останься здесь, со мной…

— Нет, мы вчера узнали, что отсюда домой не уплыть. Мелкое море, подводные рифы, кораблей нет. Только рыбачьи судна, нам придется отправляться в Тирнак…

Но Лель не дал договорить, подошел ко мне, пытаясь обнять.

Выставив гребешок, как оружие, не сводя с него презрительного взгляда, я отступила к кровати.

— Нет, Фи! Нет… не вырывайся! Это последний шанс для нас… я трепещу от мысли, что…

Пока он пытался внушить и мне «трепет», навязывая свой мерзкий поцелуй, я нащупала позади себя у изголовья кровати клинок Лорма, который перенес с нами все тяготы путешествия. И который Лорм предусмотрительно оставил на ночь у меня.

Быстро дернув его на себя, я вывернулась и приставила острие к горлу Леля.

— Отойди! Никаких «нас» нет.

— Нет… Не прогоняй меня! — в голосе Леля звучала такая глубокая скорбь, что у меня на миг пропало желание ссориться с ним. На миг, только на миг.

Не опуская руки с клинком, я брезгливо отступила. Лель, несмотря на острие у шеи, наоборот наступал на меня:

— Меня всегда к тебе тянуло. Один взгляд, одно слово, одно движение… и ты сразу видела, с кем имеешь дело. Где ты этому научилась, я не знаю, но душа людей для тебя прозрачна, как стекло. Мне всегда льстило, ты смотрела на меня, будто я самый лучший. Это притом, что всех вокруг ты видела насквозь! Я чувствовал, что, несмотря на все свои пороки, стою твоей любви…

Тут дверь открылась, и в номер вошел Лорм. И, понятно, первым делом сковал Леля:

— Что ты тут делаешь? — сухо спросил он.

Но ответила я:

— Уговаривает остаться с ним.

Что-то дрогнуло в лице Лорма, словно он рассмеялся, но тотчас же его лик принял прежнее бесстрастное выражение:

— Уговаривает с клинком у горла? Но выглядит это несколько двусмысленно.

— А что делать, если девушке не хватает личного обаяния? Остается только пытать, — рассмеялась я, возвращая владельцу оружие. — Спасибо, Лорм! Ну, я пошла!

— Так ты согласна? — крикнул мне в спину Лель, непонятно с чего он воспрял духом.

Я в шоке остановилась, так и не открыв двери.

— Тебя в детстве уронили с крыши и явно не единожды… — буркнула я, обернувшись. — Нет, конечно!

Уголки губ Лорма слегка дрогнули, я расслабилась. Пока Лорм рядом, Лель мне не страшен. Приятное это ощущение — ощущение защищенности.

Выдохнув, я напомнила:

— После всего, что ты натворил, еще на что-то рассчитываешь? Ты жив, и это уже подарок. Не требуй слишком многого, Лель! — сурово закончила я.

Весело махнув Лорму, вышла из номера.

Рядом с постоялым двором находился местный рынок. Там я хотела подобрать себе что-то удобное. Едва мы появились на пороге, Лорм попросил у хозяина таверны какую-то одежду, которой можно было прикрыть лохмотья, но это совсем не то, что мне нужно.

Я зашла на рынок.

Яркое солнце, ни облачка на небе. Песок под ногами, новые яркие ароматы, непривычный говор смуглых торговцев, наперебой предлагавших свои товары, волнение от осознания, что нахожусь в другой стране среди странного и довольно шумного народа.

На прилавках в кувшинах стояли напитки, на блюдах лежала еда. Отовсюду доносились соблазнительные ароматы знакомых и незнакомых пряностей, вызывавших желание еще раз поесть. Вокруг бродили домашние животные, общипывая куцые кустики. Толстая женщина в красном наряде и вышитом золотом платке жарила мясо на железном противне, рядом с ней стояли покупатели, видимо, дожидаясь горячего завтрака.

В дальнем углу, в тени под каштанами,