Одержимость Темного лорда, или Полнейший замуж! - Елена Амеличева

Натруженные пальцы, сразу видно, и в самом деле, не покладая рук бабушка работает.

– Как-нибудь заходите к нам, леди, – позвала она. – Набросочек сделаю, а потом портрет ваш вытку. У меня ладно получается, как живые все! – она закашлялась.

– Милая, в коридоре ведерко с кружкой, принеси водички, – попросила я.

– Передать вот только некому дело свое, – глянув вслед умчавшейся внучке, посетовала пациентка. – И много ребятни в доме, а не дали высшие силы никому путных рук умелых. А ведь я саму леди Даркрэйн когда-то ткать учила. И выходило у нее очень даже неплохо! Но она ж леди, куда ей такое, если только побаловаться.

– А вы знали маму Дэмира? – замерла я.

– А то как же! – ткачиха закивала, глаза затуманились воспоминаниями. – Добрая душа была, как вот вы, леди. И красивая, страсть, картинка! Наш-то ведь лорд как увидал ее, так и втюрился сразу, без памяти. А она замуж как раз собиралась, так он ее из-под венца умыкнул! На ящера в охапку и в небо фьють, только и видали их!

– Это у них семейное, – пробормотала я себе под нос.

Мой тоже меня почти со свадьбы хвать и тоже фьють.

– Леди Сангара ведь магисса знатного рода была. И жених у нее не простой имелся, – продолжила бабушка. – Но нашего-то Даркрэйна не напугать было именитыми женихами. Долго она плакала, металась, умоляла вернуть ее, а он непреклонный был, скала-мужчина, суровый горный лорд.

Глава 37

Надо же, какие подробности выясняются!

– Немало времени у нее ушло, чтобы смириться и привыкнуть к нему. Но женская доля такая – кто муж, того и любить надобно. Не всем везет по взаимной любви замуж выйти.

Еще чего! Я скрипнула зубами. Женщины вам не козы бессловесные, где привязал, там и травку щиплют! Пусть и не мечтают эти подлые Даркрэйны о таком!

– Но потом идиллия прям была, Дэмирчик у них родился. Вот только женишок бывший заявился…

– Вот, там все ведро в коридоре выдули, за новой на колодец сгоняла, – ворвавшись в комнату маленьким ураганчиком с косичками, девчонка протянула бабушке кружку. – Ты тут о чем нашей леди рассказываешь? – с подозрением уставилась на ткачиху.

– О полотнах своих, хвалюся, – та отпила глоток.

Мы с ней переглянулись. А бабулечка-то стреляный воробей, как я погляжу, одобряю!

Быстро обработав палец, забинтовала и наказала поберечь себя, дать отдых телу и заодно посмотреть, как кашель себя вести будет. А потом протянула порошочек.

– Если уж боль донимать будет, примите с водой, только не натощак.

– Да потерплю, родимая, ничего, – она лучисто улыбнулась. – В старости к боли привыкаешь. Она рядом как верная псина ходит и эту, бабу с косой отгоняет. Коли боль чуешь, жива, значит.

– Мудрая вы, бабушка, – я помогла ей подняться со стула.

– Мудрость с сединой приходит, – пациентка усмехнулась. – Пока молодая, шибко бегаешь, не успевает она за тобой угнаться. А как годы степенности добавят, да к земле пришибут, как пыль дождичком, так и умнеть начинаешь – ведь видишь, что на тебе свет клином не сошелся. У всех свои печали и горести, не только тебе плохо да всего хочется.

Она покачала головой.

– Я вот по молодянке дура дурою ведь была. От счастья своего бегала, как от проказы. Весь мозг жениху выела, и в жены не давалась, и не прогоняла его, однако ж, чтобы другой девушке сгодился. Все какого-то принца ждала заморского да красивого. Извела парня, но любовь у него оказалась крепкая, все вытерпел и дождался, когда увидела его, настоящего – доброго, верного, заботливого.

На ее лице вновь засияла яркая, будто солнышко, улыбка.

– Увидала – и как молнией прошибло меня от макушки до пят! Не из корысти замуж пошла, а потому что полюбила. Измором взял, хитрец! Зато и прожили душа в душу долгие годки. Недавно совсем схоронила его. Как половину души в могилу положила. Теперь вот тоскую. И проклинаю себя, что столько времени потратила впустую, хвостом вертела, пока любить его могла.

Бабуля ушла, оставив меня вытирать слезы. Светлый человек, сама будто луч, сияющий из-за тучи. С удовольствием бы послушала ее рассказы. И про мужа, и о жизни, и о леди Даркрэйн, разумеется. Надо будет как-нибудь в гости наведаться к этой мастерице. А что, закажу обещанный портрет. Заодно и интересности выпытаю!

Я навела порядок в своем кабинете и вышла из домика. Уже понемногу темнело. Обгоняя сумерки, которые вкрадчиво, на мягкий лапах опускались на замок, с неба упала тень.

О, кажется, вернулся Дэмир, а значит, пора сходить покушать мужского мозга! Отлично, я как раз знатно проголодалась, сил нет!

Дэмир

Домой решил вернуться пораньше. И вовсе не потому, что уже нашел виновных в покушении на Леону и всех растерзал. Ни черта не нашел, адское пекло! А растерзать теперь мог только сам себя – самоедством. Ведь она права, что обиделась, я планировал выманить врага на нее, как подсадку использовал. Потому и взял с собой в столицу, на оглашение этой проклятой помолвки, от которой теперь бед не оберешься.

Но ведь считал, что родовой щит обеспечит Леоне полную безопасность. И предположить не мог, что неведомый враг, который давно кружит вокруг меня, наймет убийцу-мага. Их всего пятеро по всей империи, да и скрываются они так, что проще свою истинную пару сыскать, чем такого наймита! Но кто-то сумел найти – видимо, было очень надо.

Скрипнул зубами, готовый сам себе откусить дурную голову. За дело влепила оплеуху, признаю. Хоть и взбесила так, что моя темная магия едва не взяла вверх, сдержал лишь неимоверным усилием воли. Но рука у моей девочки оказалась тяжелая, даже на удивление. Такое хрупкое на вид создание, а ударила, как прачка двухметровая и в талии разом для двух мужиков необхватная.

Да еще и покусала – тяпнула так, что и ящеру не зазорно! Потом, правда, не выдержала, пришла ночью в комнату. Слышал, как на цыпочках крадется по коридору, искренне полагая, что я ее не услышу. Уложил под себя, когда склонилась надо мной, но больше бить не стала. Даже не отругала. Притихла и лишь молча смотрела на меня, не боясь.

А я смотрел на ее лицо, едва освещенное лунным светом, падающим из окна, и не понимал, что такое теснится в груди. Это с первого взгляда началось, в день помолвки. Мало мне было других проблем, только всей этой ерунды романтической не хватало!

Потому и нахамил, потеряв совесть