Дракот для Снежной королевы - Анна Снегова

на неё — на Герду, и понимаю. Вот она. Та, кто отберёт у меня мою жизнь.

— Впустишь меня? — приподнимает точёную бровь Герда и смотрит так холодно и безжалостно, словно уже знает, что победила.

— Не вздумай пускать её! — хрипло каркает Ворон за спиной. Но как я могу? Я ведь удерживаю у себя то, на что не имею никакого права. То, что принадлежит не мне.

Делаю шаг в сторону.

— Входи, — шепчу тихо.

В глазах девушки появляется торжество.

Она колеблется пару мгновений отчего-то. Но потом делает шаг через порог, который в этот момент вспыхивает язычками зеленоватого пламени.

Я растерянно оглядываюсь на Кая.

Он смотрит на свою невесту странно. Застыл, как ледяная статуя. И смотрит, как на чужую. Я думала, что он бросится ее обнимать и целовать. Наверное, моё сердце остановилось бы в тот же миг.

— Что ты делаешь? — тревожится Христиан, прыгая вокруг меня, оставляя глубокие следы в снегу, который намело с улицы. Вьюга воет яростно, ветер бросает всё новые и новые пригоршни снега на пол. — Ты забыла, что тебе нужен срочно жених, или…

— Я всё помню, — произношу тихо. — Уже не важно.

Только теперь понимаю, что наверное, я всё равно не смогла бы выбрать кого-то другого. Чужого, не моего.

Значит, не судьба. Потому что единственный, кого я хотела бы видеть рядом с собой, принадлежит не мне.

Олень остаётся снаружи.

Герда делает несколько решительных шагов к Каю. Но останавливается, не доходя.

— Ты что, не рад меня видеть? Я тебя так искала!

Он смотрит на меня. Мы пересекаемся взглядами. В чёрных глазах Кая что-то странное. Как будто они говорят со мной без слов. Хотят сказать что-то, но не могут. На его окаменевшем лице нет совсем никаких эмоций — ни радости от встречи с невестой, ни жалости ко мне… оно будто помертвело.

— Идём же! — в нетерпении торопит Герда. — Уйдём скорее из этого склепа! Здесь холодно. А у нас цветут розы!

Но он не делает и шага. Как будто не может просто так уйти. Как будто что-то его держит.

И всё смотрит на меня — пристально и тяжело. И этот взгляд вынимает мне душу.

Покачнувшись, я схожу с места.

Меня что-то несёт, тянет, словно цепями.

В чёрных зрачках дрожит моё отражение.

Христиан замолчал, и даже ветер словно притих, а стрелки часов замедлили свой ход.

Сделав три шага, поравнявшись с Гердой, я роняю ей тихо, не глядя:

— Прости меня! Пусть тебе достанется целая вечность с ним. А мне… позволь украсть у тебя лишь один миг.

— Стой! Ты… — рассерженно начинает она, но я уже не слышу.

Ещё шаг.

— На прощанье! — шепчу я так тихо, как снег падает на уснувшие горы зимней ночью.

Кладу ладони Каю на плечи. На чёрной ткани моя кожа мертвенно-бледна.

Поднимаюсь на цыпочках.

И прижимаюсь губами к его губам.

Они неподвижные и ледяные.

Мгновение… два… три… я соврала тебе, Герда! Мне целых три понадобилось, чтобы суметь его отпустить.

Оторвавшись от губ Кая, обменяв свой единственный поцелуй на свою жизнь, я отворачиваюсь. Чтобы уйти. Моё отражение остаётся в его глазах. Тепло моего поцелуя — на его губах. Пусть он помнит хотя бы это. Когда будет обнимать её. Когда я растаю будто прошлогодний снег, и от меня останется лишь воспоминание. Призрак. Эхо, бродящее в пустоте бесконечных ледяных залов.

Я делаю вдох, чтобы убежать — это больно, воздуха не хватает.

Но в этот миг меня хватают за руку и не дают больше сделать ни шага. Сжимают мои пальцы так, что становится больно.

— Стой… — хрипло произносят мужские губы. — Не отпущу.

Не веря тому, что слышу, я рывком оборачиваюсь.

А на лицо Кая вернулись краски. Оно… изумлённое, ошарашенное, сбитое с толку.

И очень, очень живое.

Кожа его ладони, которой он держит мои тонкие пальцы, стремительно становится горячей.

— М-м-м… — Кай вдруг жмурится от боли и сгибается пополам.

Я кидаюсь к нему и подхватываю. Снова приступ? Да сколько же можно… почему…

А потом я в полном шоке наблюдаю за тем, как из груди Кая медленно показывается кусок чего-то острого. Это похоже… на осколок чёрного зеркала. Оно падает нам под ноги и рассыпается в мелкое стеклянное крошево. Тяжело дыша, Кай опускается на колени. Я держу его крепко, обхватываю руками, чтобы знал, что он не один. Что это было? Неужели всё это время он носил в себе… это⁈

У Кая испарина на висках.

На мою ладонь опускается его, он сжимает мою руку. А потом… его дыхание успокаивается. И он поднимает глаза.

Тёплый взгляд согревает меня всю. Он такой тёплый, что невольно мои губы трогает улыбка.

— Соль!..

Тянет руку к моему лицу. Гладит по щеке костяшками пальцев так легко, с такой нежностью, что у меня щемит сердце. Не понимаю пока, что происходит. Но как будто спал какой-то морок, и стало легче дышать. В его ответной улыбке сейчас я снова вижу того смелого и непокорного мальчишку, который так запал мне в душу когда-то, что все эти годы я не отдавая сама себе отчёта ждала нашей новой встречи.

И это имя — моё детское имя, которое он дал мне, как обет. Обещание того, что теперь всё будет хорошо.

— Ты меня вспомнил наконец-то… — шепчу я.

— Никогда и не забывал на самом деле, — говорит Кай, посерьёзнев.

А потом запускает руку мне в волосы и тянет к себе.

И оказывается, это совсем, совсем по-другому. Я ужасно удивлена, насколько сильно отличается — когда сама целуешь, и когда вместе. Его губы горячие, жадные, поцелуй пьянит, и я совершенно ничего не соображаю, когда Кай меня, наконец-то, отпускает. Правда, за руку продолжает держать. Когда переменившись в лице, с суровым, пугающим меня саму выражением оборачивается к Герде.

Медленно поднимается на ноги.

Она отступает на шаг и бледнеет.

— Ты же меня приворожила, да? Ведьма.

Глава 21

Герда… ведьма⁈

Да сколько же шоков на сегодня!

В глубочайшем изумлении я смотрю, как на прекрасном лице этой девушки появляется выражение лютой, неутолимой злобы. Совершенно меняет его, искажая утончённые черты. Как будто маска перестала скрывать истинное нутро.

— Идиот! — шипит Герда. — Я тебя любила! Если бы не я, ты был