Хрустальное королевство леди-попаданки - Марина Ружанская

печи температуру не больше пятисот градусов для обжига уже готового изделия. Иначе стекло просто лопнет и рассыплется от перепада температур из-за внутреннего напряжения.

Но не успела я попросить огненного духа о помощи, как из очага вдруг донеслось счастливый возглас:

- Видала, как я могу?! - горделиво выпятив грудь колесом спросил Жаро, выглядывая наружу. - Три тысячи градусов!

- Сколько?! - ахнула я, подскакивая с табурета. - Тигли же не вы…

Глухой взрыв в печи заглушил мои слова. Полыхнуло так, словно только что в очаге взорвался газовый баллон.

- А-а-а!!! - заверещал элементаль.

- Жора!!! - заорала я, закрывая руками лицо и понимая, что это все равно не спасет меня от ожогов.

Ярость от моей дурости, злость на элементаля-хвастуна, страх боли - все обрушилось на меня. От панического ужаса перехватило дыхание. Но вместо обжигающих осколков и горячего воздуха, который должен был сжечь и опалить кожу, я почувствовала лишь легкое тепло.

Медленно-медленно приоткрыла глаза и с изумлением уставилась на пламя, которое плясало в воздухе в пяти сантиметрах от моего лица. Словно какая-то шутник подвесил посреди комнаты огненную стену.

Медленно-медленно я протянула руку и пламя словно прилипло к пальцам. Я взвизгнула и затрясла кистью, пытаясь сбросить огонь с пальцев. Искры полетели во все стороны. А мое тело горело так, словно я сама стала этим жидким огнем.

Жаро расхохотался.

- Эй, ты че? Решила спалить мастерскую? Давай-давай! Фламма одобряет!

- Какая к чертям Фламма! - рявкнула я, подхватила ведро с песком, засыпая занявшийся табурет. Благо сейчас в мастерской этого добра было навалом. - Что это вообще было?!

- Плошка эта твоя рванула, - охотно пояснил огненный элементаль. - Точнее все.

- Я не про тигли спрашиваю! А про это! Что это такое?! - я с ужасом уставилась на свои ладони, которые вновь занялись веселым оранжевым огоньком, словно отреагировав на мою злость.

- Так магия ж твоя, дурында, - тут же с готовностью откликнулся Жаро. - Я ж тебе который день говорю, что ты маг. Во, видала, чего могёшь? То-то же! А теперь оно еще и усиливаться будет.

- Как?!

- Тебе в рифму ответить?

- Жора!

- Ишь, нервная какая. Да обыкновенно. У магов всегда так. У них там какие-то магические каналы есть, типа дамбы. Пока они закрыты маги ходят-ходят, а потом ка-а-ак рванет! Во как сейчас. И все

Огонь тоже стал утихать, становясь все меньше и меньше. Пока совсем не исчез, будто впитавшись под кожу.

Магия… Моя магия?! Я правда на самом деле обладаю магией?!

- Ну а ты думала, как я смог твоими глазами увидеть этого ревизора? - продолжал рассуждать Жаро. - У нас же теперь эта, как ее миндальная связь, во!

- Ментальная, - автоматически поправила я

- Ой, да какая разница, - зевнул элементаль. - Главное, что ты маг. Правда первое время тебе не сладко придется. Ой не сла-адко.

- Почему?

- Так магическое недержание же, - пояснил элементаль. - Как у детей, знаешь? Эти кожаные человеческие личинки пока не приучаться к горшку вечно дурдолят где попало. Ну и ты теперь будешь поджигать все подряд, пока не научишься с этим справляться. В общем, подруга, носи за собой ведро воды, чтобы тушить все что загорается. А загораться будет ого-го!

- Ого-го… - повторила, представила это самое “магическое недержание” и глухо застонала, закрывая лицо ладонями. - Мне конец!..

Глава 13

Начало тоже было не очень.

Если домашние могли обойтись тушеной капустой с кашей, то столичных ревизоров надо было хотя бы как следует накормить.

Поэтому еще по возвращении в замок я выделила кухарке целый золотой и отправила на рынок, закупиться для ужина. А теперь любовалась на ломящийся от еды стол. Милли постаралась на славу: запекла с картофелем утиные ножки, приготовила пирог с угрем и изюмом и запекла речную форель, которая водилась в здешних горных реках. А еще ей удалось купить кусок жареной на вертеле оленины, которую она подала холодной, нарезав ломтями с горчицей и медовым соусом. Хлеб тоже был выше всех похвал - горячий, пышный, только что из печи.

Разве что вид портила дешевая оловянная посуда. Столовое серебро было давным-давно продано, а стеклянных тарелок просто не существовало.

А вот господ-ревизоров таким было не удивить. И если Себастьян, который был раза в два массивнее герцога, налегал на мясные блюда, то Алвар едва притронулся к ужину. Зато раз за разом бросал на меня странные взгляды.

Я замирала, в ожидании вопросов, но герцог не торопился, а я тоже не горела начинать неприятный разговор.

Зато все домашние от души наедались про запас. А я радовалась, что сегодня заработала достаточно, чтобы всех накормить и ощущала приятное чувство удовлетворения глядя, как худенький Мэт, даже зажмурив от удовольствия глаза, ест пирог. А после опасливо оглядывается и тянется за следующим куском. И надеялась, что дальше дела пойдут куда лучше и мы сможем себе позволить такую еду не только на “праздники” по случаю прибытия ревизора, но и каждый день.

Леди Велена покинула ужин первой, сославшись на усталость от болезни. С ней ушел и Мэтью. А вот семейство баронов, точнее женская их часть, бросать застолье не торопились. Сабрина без конца кокетничала и строила глазки красавцам-мужчинам, явно не в силах выбрать кого-то одного. Долорес гулким басом расспрашивала о последних столичных сплетнях, а после тоненько хихикала в платочек, что выглядело максимально странно. Словно баронессу смешило все, что говорили гости от итогов последнего рыцарского турнира, до

А вот Стэнли и дядюшки Хьюго не было. И это наводило на неприятные мысли и заставляло гадать что же они еще задумали.

- Поднимаю бокал за этот дом и его хозяев. Пусть хлеб будет мягким, вино румяным, а беседа мирной, - Алвар вдруг поднял традиционный тост “прощания”. - Надеюсь, леди Долорес и леди Сабрина, позволят нам остаться наедине с графиней Глассер Я хотел бы переговорить с леди Оливией по вопросам, касающимся проверки и цели моего визита на земли графства.

Ох… Вот и оно, да?

С прямым приказом “выйти вон” Долорес и Сабрина поспорить не могли. И семейство Дейнкур удалилось, бросая на меня недовольные взгляды. А я осталась одна под перекрестным взглядом королевских проверяющих.

Повисла тягостная пауза, которая нарушалась лишь треском огня в камине и далеким боем часов в гостиной. Кажется, девять вечера.

- Оливия,