Подменная дочь - Лора Лей

— требовались носки. Удалось не сразу, но по паре у нас-таки появилось. Сначала подружайки жаловались на колкость, но в холодные дни оценили (с хлопковыми шитыми носочками). И опять Сяо и Мяо увидели перспективу: первая приладила подошву и получились домашние тапки, а вторая искала краску и рынок сбыта. Деловые мои!

Короче, скучать нам не приходилось, грустить — тем более. Совмещая творчество, физические упражнения и учебу (девчонки увеличивали число выученных иероглифов и качество каллиграфии, упорно двигаясь к грамотности), мы пережили осень, зиму и ждали тепла, готовя рассаду и землю к новому сезону, когда случилось ЭТО.

Глава 24

Наша изолированность имела один недостаток: все семейные новости, каковые случались, доходили до нас с опозданием или не доходили вовсе. Это мало волновало лично меня: не трогают, дают жить, как хочу — и, слава богу! Городские сплетни Мяо периодически приносила: магазины, рынок и особняк Фэй давали пищу для разговоров, но так, мимоходом. Посланница Го появлялась с меньшей периодичностью после возвращения родни из провинции, но не с меньшим продуктовым набором — и то хлеб.

То, что она стала приходить реже, мы, честно, заметили не сразу, но кому жаловаться? Да и зачем? Я же, вроде как, страдать должна? Вот и славно, вот и хорошо. А что там родственнички переживают — их трудности. Злая я, недобрая, так что ж? Главное — друг другу не мешаем, а это, по моему, залог крепких добрососедских отношений.

С днем рождения меня никто из особняка не поздравил — простила, к новому году отправила немного кимчи и тыкву, вышитую подушку, набитую шерстью, мне в ответ прислали шмат свинины, корзину мандарин, несколько отрезов хлопка и лекарственный сбор от простуды. Пошутили? Впрочем, ну их.

Задумываться и обижаться было определенно некогда: господин Ли требовал новые героические тексты, Шень Сяо — «розовых соплей». Я не возражала, учитывая денежные поступления от переизданий моих книг. Индиана Джонс в виде сериала печатался, продавался, весна близилась, и романти́к стал актуален.

В мозгах крутилась исключительно классика: так сказать, а не замахнуться ли нам на Вильяма нашего Шекспира с его «чумой на оба ваших дома» или Пушкина с его «Метелью» (нравилась мне эта повесть со школьных времен, и вальс Свиридова к фильму–тоже). Для эксперимента запустила коротенькую сказку а-ля Аленький цветочек энд Красавица и чудовище (демоны, проклятье, жертвенность во имя семьи и прочее) и вляпалась в новый сериал! Хочешь, как лучше, а получается как всегда!

Поэтому заботиться о происходящем в главном доме как-то времени не оставалось. Известие о трудных родах сестрицы Чен Юнь, чуть не отправивших ее к праотцам, достигло моих ушей спустя месяц, когда молодая жена сына премьера уже оправилась, и обе семьи вознесли хвалу богам за рождение первенца.

Старушка Го плакала от счастья, что барышня и ребенок выжили, и гневалась на непостоянство мужчин, выразившееся в принятии сыночком премьера Линь юной наложницы, пока сестрица пребывала в послеродовой депрессии. «О, времена, о нравы» — посетовала я про себя и утвердилась в намерении не выходить замуж как можно дольше, а лучше — никогда.

* * *

И когда Шень Мяо, в очередной раз отправившаяся на разведку и промысел, примчалась назад в рекордно короткие сроки с ошеломительными новостями «из-за бугра», мы с Сяо онемели минут на десять точно.

— Госпожа, госпожа! — орала бегущая к дому Шень Мяо. — Госпожа, беда!

Я, услышав ее крики, выскочила на улицу, Сяо — за мной. Зрелище мчащейся и орущей обычно сдержанной Мяо-цзе сразу заставило сердце замереть в предчувствии чего-то плохого.

— Что случилось? А-Мяо, успокойся! Что за беда? Война? Эпидемия? Грабеж, что?

Девушка добежала до нас, выдохнула тяжело, села на приступок лестницы и просипела:

— Беда в особняке, госпожа! Второй и третий господин Гу впали в немилость у императора! Их осудили и теперь ссылают вместе с семьями в горы! Генерала Гу, отца вашего, и младшего брата — тоже! Ох, устала! Дайте попить, и пойдемте в комнату, я там все расскажу! Что теперь будет?

* * *

Закрыв двери, мы уселись на кровать, и Мяо поведала, что узнала в городе: уточнить сведения у других слуг, проникнув в главный дом, она не рискнула. Так что пока я могла судить о ситуации с чужих слов и исходя из слухов, собранных Мяо. Получалась мутноватая, но хоть какая-то картинка.

Итак, братья папеньки, многоженец Гу Чен Лэй и холостяк Гу Чен Дэй, оказались причастны к большой афере с казенными лошадьми, что могло привести их на плаху вместе с чадами и домочадцами! Только благодаря покаянию и просьбе генерала, милости к нему и прежним заслугам клана со стороны императора идиоты сохранили жизни. Но! Только жизни — свои и детей, в остальном — полное поражение в правах и высылка за «10 000 ли».

Генерал же Гу, испросив у императора жизни братьев и их семей, обязался добровольно отправиться на пять лет в северо-западные земли, на границу с кочевниками-уйгарами. Его старшим сыновьям (тем, которые на северных рубежах) предстояло остаться в местах службы на этот же срок, а младшему Гу следовало переехать в южную префектуру в качестве помощника судьи, дабы проявить себя вне столичной камарильи. Такой вот обет для восстановления доброго имени клана…

— Мяо, что еще? Это ведь явно не все новости?

Служанка кивнула.

— Большинство слухов касаются праведного поведения Вашего отца. Люди считают, что он поторопился, и вообще не должен нести ответственность за глупость и жадность непутевых братьев. Мол, мог разорвать отношения и все, пусть будут благодарны, что им жизнь сохранили. Как эти два, — Мяо выразительно скривилась, — господина прыгнули в такую яму, точно не говорят, кроме того, что идиоты. Слава-то у них какая: гуляки, бабники, моты и неумехи, в отличие от первой ветви. Думаю, это правда: либо они по глупости влезли, либо их просто использовали и выпустили вперед. Ну, типа мусора, который бросить не жалко. Не могли они сами до такого додуматься — казенных лошадей продавать! Это ж…Ну, не знаю!

Тут я вспомнила, что в Древнем Китае лошади были очень дороги, а уж военные кони вообще стояли на поголовном учете. Было даже, если не ошибаюсь, специальное учреждение, вроде Лошадиного департамента. Так что, если дядья и правда связались с этой темой, то им и тем, кто их туда втянул, мало не покажется.

Мяо продолжила:

— Говорят еще, что первым попался третий господин, от него и