Тайны Калинова моста - Валентина Ильинична Елисеева

у семиклашек! Хоть бы зеркалу сообщила своё расписание в ОМИИ – зеркало пусть и вредное, но директору исправно докладывает обо всём, о чём учителя попросят. Директора зеркало боится до стеклянной дрожи, кроме него боится только физика, но чуточку меньше. Всяческие эксперименты с зеркалами мелочь в сравнении с тем, на что способен директор. Эх, прекрасно я знаю, отчего не обратилась к полтергейсту – хотела иметь повод зайти к Елисею...»

Поправка: всё ещё хочет. Хочет видеть его, говорить с ним, спрашивать и рассказывать, обсуждать и вместе делать выводы. Ей страшно не хватало их прежних посиделок над листками с расчётами, подкинутыми Алексеем Семёновичем, над чертежами к задачам, над различными вопросами жизни школы. Ей не хватало его не только как любимого мужчину, ей не хватало его как друга, особенно сейчас, когда близится первая некромантская практика, а неподалёку пробуждается к Рождеству враждебная навь...

– Чегой не спишь? – Над лицом возникла фосфоресцирующая клякса с круглыми глазами, и Василиса завопила от неожиданности. – Всю деревню перебудишь! Кошмар приснился, да?

– Коли черепов у кровати понаставить, кому хошь кошмары сниться начнут. Вот я тебе посвечу и спи спокойно. – Огневушка заскочила на прикроватную тумбочку, яркостью затмив «светильники» Яги. Волшебный огонёк очень трепетно относился к своей миссии начальника всех огней в доме и терпеть не мог конкурентов, даже безнадёжно неживых. – Ну, чего глазами хлопаешь? Спи давай!

– Вечный выбор: сомкнуть веки и погрузиться в прекрасные сны или широко распахнуть глаза и упорно жить в горемычной реальности, – хмыкнула Василиса, решительно спрыгивая с постели и надевая халат. – Давай за стол перебираться: тетради проверю и засну. Ничто так не навевает сон, как монотонное исправление одних и тех же ошибок в одних и тех же примерах.

Она успела дойти до середины стопки, когда Огневушка испуганно пискнула и спряталась за печную заслонку. Глюк пролетел сквозь потолок на чердак, и в доме воцарилась тишина – даже слабо тлеющие угольки в печи перестали потрескивать. Когда последовал стук в дверь, Василиса уже знала, кто стоит на пороге: её домашняя нежить никогда не бросила бы её на растерзание врагов, но боялась некоторых из её друзей. Рода Вааловича, к примеру, но на ночное крыльцо явился точно не географ.

– Заходите, я не сплю, – пригласила она, и рядом с ней возник Елисей.

– Знаю, что не спишь, – у тебя слишком ясное и активно работающее сознание для спящей.

– Я потревожила ваш покой своими страхами? – расстроилась Василиса.

– Нет, они были не настолько насыщенны, – заверил Елисей и мягко усмехнулся: – О том, что ты сидишь и переживаешь, мне помогла догадаться простая логика. И знание, что при недостатке информации ты начинаешь придумывать собственные версии событий, которые бывают весьма жуткими и причудливыми. А когда ты так мгновенно заливаешься румянцем, то кажешься ещё моложе, чем есть, хоть казалось бы – куда уж моложе.

Его рука невесомо прошлась по её волосам, окутав прохладой в натопленном доме. Елисей присел на край стола, с любопытством заглянул в раскрытую тетрадь и одобрительно заметил:

– Ты таки сумела приучить гуманитариев при решении стандартных задач следовать алгоритмам, а не порывам вдохновения, которые в математике подводят их сплошь и рядом.

– Они всё равно терпеть не могут стандартные задачи, – улыбнулась Василиса, обрадованная его приходом. – Всегда приходится адаптировать уроки под их литературно-театрально-творческие вкусы. Когда я замещала вас в физмат классах, мне, по крайней мере, не приходилось повторять перед этим легенды древней Греции и пьесы Шекспира. Ах да, мне завтра придётся отлететь на лекцию с последнего урока, но Виталик из вашего одиннадцатого класса вместо меня разберёт с детьми занимательные задачки из сборника Мерлина.

– Хорошо бы он не перепутал его со сборником нерешённых математических проблем под редакцией того же автора, – развеселился директор. – Виталик не всегда с ходу отличает простое от сложного и частенько путает первое со вторым.

– Я вместе с ним рассмотрела все задачи, отметила их закладками и проверила, чтобы он вложил в сборник заготовленные нами решения. – Василиса немного обиделась, что усомнились в её учительском профессионализме и заподозрили в намерении переложить урок на ребёнка без всякой на то подготовки. Она успела достаточно близко познакомиться с гениями математических классов, чтобы не допускать их без долгих консультаций к вдохновенным гуманитариям. Если позволить Виталику объяснить пример «дважды два – четыре» так, как он считает нужным, то парень начнёт с квадратных матриц, и погрузит поэтов-семиклассников в серьёзное стрессовое расстройство.

Она возмущённо посмотрела в чёрные глаза Елисея и ясно увидела, что он прекрасно читает по лицу все её мысли и искренне развлекается, лукаво поддев её профессиональную гордость. И Василису тоже затопило смехом и теплом, и такое же тепло она видела в полуночных очах того, кому полагалось сохранить в своём характере лишь непреклонное чувство справедливости, чести, долга и холодного благородства. Того благородства, что сейчас обязывало его быть полупрозрачным, просвечивая синим светом «светильников» Яги, и сидеть на столе, не сминая ни единой бумажки на нём. Да, могучий дух обязан напоминать глупо влюблённой в него девушке, что он всего лишь дух, даже если такие демонстрации требуют особой концентрации внимания и затраты сил. Девушке, в свою очередь, хотелось посоветовать не тратить усилий – она и так всё помнит и осознаёт, но, разумеется, она промолчала.

– Я посмотрю график твоих занятий в ОМИИ и внесу коррективы в школьное расписание. Так о чём же были твои смутные страхи?

– Ну, в том числе и о недостатке информации: я ничего не знаю толком ни о некромантах, ни о неживых. Ведь маги смерти занимаются не только тем, что поднимают и упокаивают зомби! И что там, за Калиновым мостом? Мы столкнёмся и с монстрами оттуда?

– Что там – неизвестно никому из существ мира яви, включая таких как я. Даже неупокоенные – обитатели мира живых, как бы странно это ни звучало. Мы возникаем разным образом и по разным причинам, но всё равно принадлежим к миру света – к миру, состоящему из живой и неживой природы, что бы в неё ни включалось. За мостом нет ни жизни, ни не-жизни, однако какое-то сознание там есть – оно проявляет себя в воздействиях на охранников Перехода. И эманациями Зла.

– Там притаился страшный демон? – изобразила смешок Василиса.

– Нет, демоны, бесы и даже их глава –