Непокорный медведь - Кимбер Уайт

Он — мой. Я принадлежу только ему.

Понимая, без его ведома, те же самые слова текли через него, когда он коснулся меня. Пока мы сидели вместе на диване, я пододвинулась к нему. Мы сидели в тишине достаточно долго, чтобы я потеряла счет времени. Неуклюжее желание пробежало по мне, когда моя рука коснулась его бедра. Тепло распространялось по мне, пропуская похоть так глубоко, что у меня перехватило дух. Но мы не двигались. Думаю, если бы мы сказали что-то еще, тяга между нами одолела бы меня. Итак, мы сидели рука об руку на диване, наблюдая за восходом луны за окном моей квартиры.

Не знаю, спал ли Саймон. Я спала. В какой-то момент ночью я опустилась ему на плечо. Мне снилось падение. Снова и снова я вздрагивала во сне, только чтобы проснуться и обнаружить твердую грудь Саймона под своей щекой, его пальцы лениво гладили мои волосы. Наконец, когда солнечный свет проник сквозь занавески, я проснулась у него на коленях.

Вытянувшись, села и отодвинулась; повернувшись к нему лицом, я села в положение со скрещенными ногами. Саймон оперся на подлокотник и, глядя на меня, подпер подбородок кулаком. Медленная улыбка изогнула его полные губы и мое сердце екнуло. Я так сильно этого хотела. Могу и привыкнуть просыпаться рядом с ним.

— Я пускала на тебя слюни? — пыталась я пошутить.

Улыбка Саймона стала шире, и он покачал головой.

— Нет, но тебе кто-нибудь говорил, что ты разговариваешь во сне?

Мое лицо покраснело, и я улыбнулась.

— Нет.

Лицо Саймона стало серьезным, и он быстро кивнул мне.

— Хорошо.

Моя гостиная стала светлее, чем обычно, и первые щупальца паники заползли мне в грудь. Я встала слишком быстро и сделала большой шаг вперед.

— Боже. Который сейчас час?

Саймон повернул запястье и проверил часы.

— Начало девятого.

— Черт!

Я споткнулась, направляясь по коридору в ванную комнату. Слушание по усыновлению Гвендолин начнется в девять часов. Она хотела еще раз просмотреть мои записи перед тем, как отправиться в суд. Я никогда не успею вовремя.

Сняв с себя одежду, схватила платье-свитер с крючка на задней двери моей спальни. Чистя зубы так быстро, как только могла, я скакала на одной ноге, скользнув в пару черных кожаных сапог. Саймон встал с дивана и прислонился к стене, наблюдая, как я взмахиваю руками, закручивая волосы в небрежный узел.

— Прости, — сказала я, затаив дыхание. — Гвендолин отрубит мне голову. Я должна быть в центре Энн-Арбор к восьми тридцати. И я очень опаздываю.

— Скажи, что заболела, — сказал он.

Я покачала головой и сделала шаг вперед. Саймон наполовину преградил мне путь, и я положила руку ему на грудь. Покалывающее тепло распространилось по мне, и желание скользнуть в его объятия проснулось. Я отняла руку и прижала ее на груди.

— Я не могу. Сегодня важный день.

Саймон кивнул.

— Нам нужно закончить разговор. Мне нужно знать, могу ли я рассчитывать на твою помощь с моим сыном.

Я прикусила нижнюю губу. Обойдя его, схватила сумочку с кухонного стола и повернулась к нему лицом.

— Ты прав. Мы должны закончить этот разговор. Я просто не могу сделать это прямо сейчас. Извини. Я скорее всего получу огромный выговор от начальницы. Но ты можешь остаться здесь. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Мне не нужно работать в Бумере до выходных, так что я буду дома к шести.

Саймон поджал губы и широко развел руки.

— У меня нет ничего, кроме времени, Кэсс.

Когда он пересек пространство между нами и обнял меня за талию, меня охватило волнение. Думаю, он действовал инстинктивно, потому что его глаза вспыхнули. Я прислонилась подбородком к его подбородку. Саймон заколебался на долю секунды, затем он прижал свои губы к моим. Он целовал меня медленно и глубоко. Мой позвоночник практически растаял, колени ослабли. Мир может исчезнуть, и пока Саймон будет целовать меня, это не будет иметь никакого значения.

Но мир не исчезнет, по крайней мере, не сегодня. Я нашла в себе силы оторваться. Прижимая два пальца к нижней губе, я положила другую руку ему на плечо, чтобы успокоиться.

— Я вернусь к шести, — сказала я дрожащим голосом.

Затем повернулась на каблуках и сорвалась практически на бег, когда направилась к двери. Широко открыв ее, и Брэди Кови стоял в коридоре, прислонившись к собственной двери, курил свою первую сигарету за день. Он посмотрел за меня и увидел неуклюжий вид Саймона, стоящего позади меня. Глаза Брэди расширились, и он медленно кивнул мне, прежде чем нырнуть обратно в свою квартиру. Я бросила Саймону последний мимолетный взгляд, прежде чем закрыла за собой дверь и побежала к лестнице.

Я изо всех сил старалась выбросить из головы мысли о Саймоне, когда мчалась на работу. К счастью, I-94 не загружено. Я въехала на парковку без двадцати девять. Гвендолин скорее всего уже давно не было, и я боялась тихой ярости, которую могу получить от нее, когда она вернется. Но, я ничего не могла с этим поделать.

В офисе было странно тихо, когда я вошла через заднюю дверь. Мэтта не было за его столом, и только Лори, администратор, кивнула головой, чтобы приветствовать меня.

— Сегодня все в сборе, — сказала она.

У Лори безупречный стиль, что и у Гвендолин, но другая внешность. У Лори были прямые черные как смоль волосы, всегда собраны в прическу. Я никогда не видела, чтобы она их распускала, но подозревала, что они будут длинной далеко за талию. На ней было плиссированное белое платье и красные туфли-лодочки.

Я подошла к столу Лори и постучала пальцами по углу.

— Насколько у меня все плохо? — не хотелось даже спрашивать.

Лори вдохнула и закусила губу.

— Ну, если тебе станет от этого легче, ты не будешь в одиночестве. Что-то случилось на сервере этим утром. Сеть отключилась. Мэтт попытался исправить все, и ему удалось удалить кучу файлов с ее жесткого диска. Честно говоря, есть шанс, что никто еще не понял, что тебя здесь еще нет.

Я не знала, чувствовать облегчение или панику из-за Мэтта. Прислонившись к стене и сложив руки перед собой. Подняв бровь, я улыбнулась Лори. Она улыбнулась в ответ и приложила палец к губам.

— И дорогая, никто не услышит от меня ни звука об этом. Ты — хорошенькая.

Я прижала руку к щеке и покачала головой.

— Ну, значит, и ты тоже. И спасибо, но я бы никогда не попросила тебя солгать или прикрыть меня.