Путь к сердцу Дракона - Тася Тараканова

себе. Дракона обдало жаркой волной радости. Ася, оказывается, осталась, не бросила меня, и сейчас трясётся от страха, что я могу проигнорировать её призыв. Она даже не представляет, как дракон возликовал, увидев её.

Рванув с высоты прямиком к ней, я приземлился на верхушку Башни, с трудом уместившись на ней. Ася прижалась к дверям около входа на площадку, видимо, собираясь юркнуть внутрь в случае чего. Я урчал как огромный кот, подталкивая лобастую голову ей под руки. Она гладила мою морду, с трудом сдерживая слёзы. Слишком долго ждала, испугалась, что не прилечу, пропал навсегда, потерял человеческое сознание.

Я навсегда запомнил своё единственное желание при обращении, не потерять человека в звере. И, кажется, оно сбылось. Мысли Добромира не угасли в драконе.

Нанежившись в ласковых руках Асанны, я распрямил крыло, пригласил её полетать. Мне было тесно, неуютно в окружении каменных стен и человеческих запахов, требовался небесный простор и ветер в крыльях.

Ася забралась на спину, уместилась между гребнями ближе к шее, я мгновенно выбросил защитный секрет, обвил лентами хрупкое человеческое тело. Всё-таки следует сделать седло, Асанне неудобно сидеть на твёрдой чешуйчатой спине. Странно, что она никогда не жаловалась — храбрая, сильная девочка. Нежность, не свойственная дракону прошила нутро зверя. Он был счастлив ощутить на спине наездницу.

Его чувства перемешались с моими человеческими. В этом мы были едины, радовались, что Асанна не покинула нас. Меня.

Несколько часов я летал, демонстрируя Асе свои владения. Ближе к ночи, я почувствовал, как она устала. Пора возвращать её в Башню. Расставаться было выше моих сил. Больше не противясь воле дракона, я принёс её в свою пещеру. Пусть хотя бы одну ночь она проведёт со мной. Завтра унесу её обратно, туда, где мягкая постель и человеческая еда. Завтра, но не сегодня.

— Это твоё жилище?

Я утверждающе рыкнул. Драконы скрывают логово от всех, стараясь никому не открывать места своей лёжки. Ася знала об этом. Она поняла, что я доверяю ей, как самому себе, и улыбнулась.

— Прекрасное место.

Она обследовала пещеру, напилась воды из озерца, спряталась в одном из закутков, используя его вместо туалета.

Асанна, скорее всего, была голодна, но мне нечего было ей предложить, в эйфории от встречи как-то забылось об этом. Я уже пожалел, что принёс её сюда. Человеческое тело, ни чета звериному, слабо и уязвимо.

Ночь наступила как всегда внезапно, накинув чёрный полог над миром. В пещере, где свет попадал через небольшое отверстие, стало абсолютно темно. Я улегся на своё законное место, Асанна приблизилась наощупь, пристроилась под боком. Словно вечность мы не разговаривали с ней, она не разговаривала со мной. В моих коротких рыках звучало несогласие или одобрение, но это не отменяло нашего общения.

— Знаешь, ты прав, что обиделся. Я хотела вызвать твою ревность или злость, поэтому придумала лететь с Климом. Мечислав сказал, надо вызвать в тебе яркие эмоции, они могут помочь переменить облик. Не помогло, — Асанна вздохнула. — А потом ты исчез, не появился на пустоши. Я подумала, что навсегда. Не надо больше этих экспериментов, лучше буду искать информацию в книгах, посоветуюсь с Ларри. Он тоже знает про Соню. Ларри, правда, очень умный. Но не в смысле, что много знает, а в том, что видит по-другому, чувствует иначе.

Я пошевелился, укрыл крылом мою хрупкую девочку. В пещере, расположенной довольно высоко в горах, человеку холодно.

— Мне так плохо без тебя, Добромир, если бы ты знал. Пусть в обличье дракона, но будь рядом. Не исчезай…надолго.

Неожиданно Асанна негромко запела ту самую песню, с которой мы шли по лесу. Простая мелодия успокаивала, давала силы. Я помню, как мы выстояли той ночью. Песня помогла. Тягучий мотив унёс меня в воспоминания о скользкой траве, силуэтах деревьев, о палке, на которую я опирался, еле переставляя ноги. Я понимал, что мы смертельно устали, и каждый шаг мог стать последним, но песня Асанны держала нас, давала силы.

Проваливаясь в сон, я ощутил щекочущую лёгкость, запредельную ласку, словно мироздание баюкало меня в нежных объятиях, шелестело над головой ветерком, закутало в материнские руки, шепнуло, что беспокоится не о чем.

Глава 13. Песня

— Добромир! — крик Асанны мгновенно разбудил меня.

Уже утро? Что случилось? В темноте пещеры трудно определить, начался ли рассвет или еще ночь. Асанна повернулась ко мне лицом, уткнулась носом в грудь. Моя рука ощутила тонкие позвонки сквозь одежду девушки.

Моя рука?

Отстранившись, Асанна судорожно ощупывала моё тело, лицо, волосы, уши.

— Добромир, Добромир, — истерично шептала мне в губы, словно позабыв все слова. — Добромир…

На мне почему-то оказалась какая-то странная чешуйчатая жилетка без рукавов и такие же по ощущению штаны. Сменив облик, я должен был оказаться голым, но этого почему-то не произошло. Думать о феномене, когда её руки сдирали с меня одежду, стремясь соединиться всей поверхностью тела, не представлялось возможным. Мы как сумасшедшие вцепились друг в друга. Я целовал её захлёбываясь, как будто в последний раз, она яростно отвечала мне тем же. Еще немного, и мы, наверное, начали бы кусаться, как звери. Первый толчок в её тело выбил дух у обоих, я притормозил, испугавшись, что сделал ей больно.

— Не останавливайся!

Её вскрик прострелил меня от макушки до пят. Я и не мог остановиться. Даже вселенская катастрофа не разъединила бы нас сейчас. Мы стонали друг другу в губы наши имена, невпопад врезаясь друг в друга, мы хотели большего, чем могли дать наши тела, мы желали полного слияния гораздо выше физического уровня. Не знаю, был ли такой, но мы как одержимые пытались его достичь. И оргазм, который взорвал нас одновременно, не помог успокоиться, остановить свои попытки.

Обессиленный несколькими раундами страсти, мокрый и скользкий от пота, я перешел к следующей фазе обмена «энергиями», которая в других обстоятельствах была бы первой. Я гладил, целовал, ласкал каждый миллиметр тела Асанны, и всё равно не мог передать ей океан чувств, что захлестнули меня. Она стонала, изгибалась в моих руках, отвечала лаской на ласку.

Меня затопила бесконечная, безбрежная нежность. Это была не благодарность, а животная похоть вместе с диким обожанием, обожествлением лежащей рядом со мной девушки. Зверь признал её как свою пару, он оказался мудрее человека. Сейчас и я как смиренный раб склонился к её ногам.

Мы угомонились, когда полностью выбились из сил. Асанна улеглась на меня сверху, я обвил её руками и ногами, пытаясь согреть. Скоро тепло покинет наши разгорячённые тела,