Горький гренадин - Ирина Игоревна Голунцова

лицо ужасу, что таился впереди. Я понятия не имела, что сейчас произойдет, какой монстр накинется на меня, желая разорвать на кусочки. И у меня нет никакого оружия… только Сила. Сила, что играла с моим воображением и вселяла дикий трепет.

Это был человек, в этом я не сомневалась, поэтому, быть может, у меня есть шанс одержать победу. Почувствовав уверенность, я крепко сжала кулаки и призвала мощь Темной Стороны, слыша мерзкое хихиканье. Оно раздражало, и в то же время будоражило.

— Здраствуй, Вйэдис.

Фигура мужчины выплыла из тумана, вынудив меня растеряться и безмолвно глотать воздух. Изо рта вылетало сдавленное скуление, я не находила слов, чтобы отреагировать на фразу. Такого подвоха я никак не ожидала, уж тем более не здесь, под тоннами камней на богом забытой планете.

— Ну что же ты. Это ведь я. Разве ты не рада меня видеть?

Он сделал шаг вперед, я отступила. В глаза ударили слезы. Вынудив меня зажмуриться в надежде, что фантом растворится в облаках тумана. Но он стоял, такой же статный и внушающий уважение, человек, которого я любила всем сердцем… Эйван Роше.

Мне хотелось подойти, попасться в эту ловушку, броситься призраку в объятия и поплатиться за роковую ошибку. Как же я скучала по тебе, дорогой отчим, ты заменил мне отца, ты стал моим отцом, я…

И тут я вспомнила: огромная площадь, толпы людей, мерцающие голограммы, пылкие речи. Недели, проведенные на грани истерики и нервных срывов.

— Ну же…

Подняв на фантом тяжелый взгляд, я, признаться, давно не испытывала столь острой ненависти. Она сжирала — именно сжирала, терзая острыми зубами — мое сердце и надменно хихикала, плюясь багровой кровью. Как и голос в моей голове. Как и чувство собственного достоинства.

Как и то, что называют Силой.

Позволив Тьме подступить максимально близко, я впитала ее, словно губка — воду, и с яростным криком направила на фантом, за секунду отметя к противоположной стене. Образ Эйвана растворился дымкой, как только соприкоснулся со сводом пещеры.

— Не отвергай меня, Вэйдис.

Обернувшись на голос, я вновь увидела Эйвана, на этот раз за спиной, и он невероятно быстро приближался, будто рыбак, плывущий на моторной лодке. Я не испугалась, а с криком ударила в него Силой, разгоняя иллюзию. Но фантомы не отступали, они приходил с разных сторон, словно шакалы, учуявшие кислый запах крови. Их лица перемешались, я видела Эйвана, Бискета, Хакса и многих других, что когда-то имели для меня хоть какое-то значение.

Они окружали, наступали волной, и мне не удавалось отмахиваться от них. В конце концов, кольцо сужалось, я чувствовала обжигающие прикосновения, будто трогала раскаленный металл. Кричала от боли и злости, понятия не имея, взаправду ли сгораю заживо.

Они шептали, заманивали, звали, пытаясь содрать с меня кожу, выдрать волосы, отцапать кусочек плоти, чтобы оставить себе на память. Кто они, и зачем пытались забраться ко мне под кожу, я не хотела знать и даже размышлять об этом. Только глубоко вздохнула, в последний раз перед тем, как погрузиться в бескрайние воды тьмы… и закричала.

Силуэты разнеслись эхом наваждения, прочь от меня, как от бури, что сметала любого, вставшего у нее на пути. Прилив Силы оказался столь мощным, отчего я едва не потеряла сознание от боли — истерзанную кожу рвало на лоскутки, органы пылали, мышцы сводило в диких спазмах. И как только последний призрак растворился во тьме, я беспомощно рухнула на холодный влажный пол, потеряв сознание.

Думала, что потеряла.

А затем проснулась.

Вздрогнув всем телом, я закашлялась, отчаянно пытаясь выплюнуть из горла ком горечи и пыли. Кости ломило от долгого лежания на холодном камне, кожу покрывала грязь и царапины. Я посмотрела на руки и обнаружила под ногтями кровь и частички кожи, смешанной с пылью — неужели я истязала себя во сне? Ничего нельзя отрицать. Удивило и то, что ногти оказались целы, во всяком случае не содраны под корень, и даже… нет, не важно.

Язык распух, напоминая жесткую мочалку. Мне жутко хотелось пить.

Присев на колени, я перевела дух и огляделась по сторонам. Помимо того, что я все еще находилась под тоннами камней, кромешная тьма отступила, показав высокий свод потолка и барельеф, высеченные из камня фигуры древних воинов, а также тусклое сияние, мерцающее вдалеке коридора.

Я поднялась и побрела к единственному источнику света, словно мотылек, летящий навстречу смерти.

Голоса исчезли, призраки — тоже. Интересно, приходили ли они ко мне взаправду, или энергия Темной Стороны просто играла с моим разумом? Признаться, я даже не знала, что хуже. Вновь увидеть Эйвана, испытать ужас и злость, отчаяние и радость… Он был замечательным отцом, пусть я никогда не называла его «папа» — не потому, что не признавала, а боялась оскорбить. Столь прекрасный человек не мог иметь в дочерях такую простую и неумелую девчонку, как я. Я старалась, правда, из кожи вон лезла, и каждой моей победе Эйван искренне радовался, однако этого было недостаточно. Недостаточно для меня. Я не понимала, в чем дело, но теперь, кажется, осознала.

Честно — правда показалась мне отвратительной и жестокой.

Отвлечься от блужданий по закуткам разума мне помогла картина, открывшаяся взору, едва я переступила порог небольшого зала, откуда тянулось сияние. Его испускала не звезда, не фонарик, а куб, парящий в метре над полом. Он испускал фиолетовое свечение, мерцал и переливался, и, клянусь, разговаривал на непонятном мне языке. Это очень странно, впервые я видела столь прекрасный и в то же время пугающий феномен. Но настоящее беспокойство вызвал не артефакт, а сидящие вокруг него в позе лотоса люди — Ричард, Лилин и Шейн.

Друзья не отреагировали на меня, притягивая к себе фиолетовые энергетические нити артефакта. Их губы беззвучно двигались, глаза закатились, оставив под приоткрытыми веками лишь белые пятна.

Я стояла в стороне, наблюдала за ними, наверное, несколько минут, пытаясь понять какую-то истину, но так и не сумела сосредоточиться. Жаль, что в академии не затрагивали историю ситов и джедаев, не рассказывали об их учениях и способностях. Во время путешествия до Коррабана я пыталась отвлечься от уныния изучением истории, но с трудом могла сказать, что за дивный предмет оказался во власти друзей — или наоборот. Кажется, эта вещь называлась «голокрон» — некое подобие методического пособия, замена мастеру. Артефакт, хранящий знания великих ситов или джедаев. Замена учителям.

Я подошла ближе. Одно место — между Ричардом и Шейном — пустовало, словно предназначалось мне. Возможно, ребята тоже прошли через